Все эти элементы придавали войне на Востоке необычайный, двойственный характер. С одной стороны, это была мировоззренческая война против коммунизма, и само наступление несло на себе в какой-то степени черты крестового похода; с другой же – она была, конечно, не в меньшей мере и колониальной захватнической войной в стиле XIX века, правда, войной, направленной против одной из традиционных европейских великих держав и руководствовавшейся целью уничтожить эту державу. Идеологические обоснования, коими определялась главным образом внешняя пропагандистская шумиха, были дезавуированы самим Гитлером, который в середине июля в самом узком кругу руководства раздраженно отверг формулу о «войне Европы против большевизма» и пояснил: «В принципе, таким образом, речь идет о том, чтобы умело разрезать на куски этот гигантский пирог, дабы мы, во-первых, могли его покорить, во-вторых, им управлять и, в-третьих, его эксплуатировать». Однако замыслы насчет аннексии обнародовать пока не следует. «Все необходимые меры – расстрелы, выселения и т. п. – мы, несмотря на это, проводим и сможем, несмотря на это, проводить» [447]
В то время как вермахт неудержимо продвигался вперед, чуть ли не за две недели вышел к Днепру, а неделю спустя был уже под Смоленском, «айнзацгруппы» устанавливали на захваченных территориях свой порядок террора, прочесывали города и села, сгоняли вместе евреев, партработников, интеллигенцию и вообще всех, кто потенциально мог относиться к руководящим слоям общества, и уничтожали их. Отто Олендорф, командир одной такой группы, в своих показаниях на Нюрнбергском процессе расскажет, что его подразделение только за первый год ликвидировало около девяноста тысяч мужчин, женщин и детей; по осторожным оценкам, за тот же период были убиты – правда, речь тут идет об особенно пострадавшем еврейском населении Западной России – примерно полмиллиона человек [448]. А Гитлер безжалостно наращивал акции по истреблению. В его высказываниях этого периода, помимо всех устремлений к захвату и эксплуатации, то и дело проглядывает с в конечном счете заставляющей вспомнить о его молодых годах радикальностью его глубоко идеологический эффект ненависти: «Евреи – исчадие человечества, – заявил он 21 июля хорватскому министру иностранных дел Славко Кватернику, – если бы евреям была открыта такая зеленая улица, как в советском раю, то они осуществили бы самые безумные планы. Так Россия стала бы очагом чумы для человечества… Если даже всего одно государство по каким-то причинам будет терпеть одну еврейскую семью, то она станет очагом бацилл для нового разложения. Если бы больше не было евреев в Европе, то уже ничто не мешало бы единству европейских государств» [449].
Несмотря на свое быстрое продвижение немецкие войска смогли прибегнуть к тем гигантским операциям по окружению, что составляли оперативный план похода на Россию, первоначально только на центральном участке [450]; на остальных же фронтах им удавалось лишь более или менее успешно заставлять основную массу противника отступать; впереди нас нет врага, а позади нас нет тыла – такой формулой выражалась вся особенность проблематики этой кампании. Но как бы то ни было, к 11 июля в немецких руках было около шестисот тысяч советских военнопленных, в том числе свыше семидесяти тысяч перебежчиков, и как Гитлер, так и командование сухопутных сил полагали, что крах Красной Армии близок. Уже 3 июля Гальдер записывает в своем дневнике: «Пожалуй, я не преувеличу, если скажу, что кампания против России выиграна за четырнадцать дней», и только упорное, обусловленное большим пространством сопротивление, считает он, отнимет у немецких сил еще много недель. Сам Гитлер скажет несколько дней спустя, что «он не думает, что сопротивление в европейской части России продлится более шести недель. Куда потом отправятся русские, он не знает. Может быть, к Уралу или за Урал. Но мы будем их преследовать, и он, фюрер, не остановится перед тем, чтобы прорваться через Урал… Он будет преследовать Сталина, куда бы тот ни бежал… Он не думает, что ему придется продолжать бои до середины сентября: за шесть недель он как-нибудь справится» [451]. С середины июля главный упор в программе производства вооружений делается уже на подводные лодки и авиацию, а при планировании учитывается ожидаемое через четырнадцать дней возвращение немецких дивизий. Когда последний немецкий военный атташе в Москве генерал Кестринг был с докладом в ставке фюрера, Гитлер подвел его к карте операций, очертил движением руки захваченные территории и заявил: «Отсюда меня теперь никакая свинья не выгонит» [452].
447
IMT, Bd. XXXVIII, S. 86 ff. (Dok. 221-L). 20 июня 1941 года Розенберг точно в том же духе заявил, выступая перед "непосредственными участниками решения восточной проблемы": "С сегодняшнего дня мы ведем "крестовый поход" против большевизма не для того, чтобы на веки вечные освободить "бедных русских" от этого большевизма, а чтобы осуществлять германскую мировую политику и обеспечивать интересы Германского рейха. См.: IMT, Bd. XXVI, S. 614 (Dok. 1057-PS).
448
Ohlendorf О. Eidesstattliche Aussage, Nuernberg-Dok., BD. IV, S. 312 ff.; подробнее см.: Krausnick H. Op-cit. S. 367 f.
449
Цит. по: Hillgruber A. Die "Endloesung" und das deutsche Ostimperium. In: VJHfZ, 1972, H. 2, S. 142.
450
Еще в выступлении 5 декабря 1940 года Гитлер так изложил оперативный план похода на Россию: наступлении на русскую армию следует избегать опасное простого оттеснения русских. Наш метод начала кампан должен обеспечить расчленение русской армии и удушение е е в "мешках". Значит, следует создать исходную позицию для проведения крупных операций по окружению". См.: Haider F. KTB, Bd. II, S. 214. К вопросу о том, насколько поразительные успехи немцев на начальном этапе войны объяснялись фактором неожиданности и, несмотря на многочисленные предупреждения, недостаточной готовностью советской стороны, см. интересные данные в кн.: Hillgruber A. Hitlers Strategie, S. 430 ff.
451
Из беседы с японским послом Осимой 15 июля 1941 г., цит. по: Hillgruber A. Staatsmaenner, Bd. I, S. 600 ff. Процитированную выше запись Гальдера см.: Haider F. КТВ; Bd. III, S. 38.
452
См.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland, S. 74; о перепрофилировании производства вооружений и планировании возвращения войск из Советского Союза см. "Директиву 32-6" от 14 июля 1941 г., опубликованную в; Hubatsch W. Hitlers Weisungen, S. 136 ff., а также: KTB/OKW, Bd. I, S. 1022 ff.