Донесения с оценкой настроений того времени говорят об «известной усталости и притупленности восприятия»[166]. Порой невыносимая заорганизованность жизни людей, политика режима в отношении церкви, нападки на меньшинства, культ расы, давление на искусство и науку и самоуправство глав администрации вызывали озабоченность, которая, правда, выражалась лишь в осторожных высказываниях недовольства и не выливалась в какие бы то ни было серьёзные формы. Большинство пыталось, насколько это было возможно, жить своей жизнью, не обращая внимания на сам режим и чинимые им беззакония. Вышеупомянутый доклад отмечает, что «немецкое[167] приветствие — его распространённость может считаться индикатором колебаний политических настроений — за пределами среды партайгеноссе и чиновников почти полностью вытеснено обычными приветствиями и отвечают на него мимоходом».
Хотя такие доклады локального характера вряд ли позволяют делать обобщающие заключения, они всё же объясняют нетерпение Гитлера и определяют его задачу: вырвать население из летаргии и создать такую ситуацию, при которой чувство тревоги, гордость и оскорблённое самосознание объединились бы так, чтобы «внутренний голос народа сам стал бы со временем требовать пустить в ход силу»[168].
Там, где перспективу определяет Гитлер, на горизонте всегда появляется война, — писал в это время Конрад Хайден, задаваясь в этой связи вопросом, а мог ли вообще существовать этот человек «не ломая всего мира?»[169].
Глава III. «Самый великий немец»
А теперь, деточки, каждая поцелует меня в щёчку!.. Это самый великий день моей жизни. Я войду в историю как самый великий немец!
Совещание 5 ноября 1937 г. — Дело Бломберга — Кризис из-за Фрица — Присоединение Австрии. — Чехословакия: «Приговорённая к смерти страна». — Поездка Гитлера в Италию. — Чемберлен в Берхтесгадене. — Годесберг. — Немецкое сопротивление. — Мюнхенская конференция. — Недовольство Гитлера. — Психологическая мобилизация. — Конец Чехословакии. — Поворотный пункт.
Нетерпение Гитлера и его решимость перейти к действиям нашли своё первое конкретное выражение в секретном совещании 5 ноября 1937 года, содержание которого дошло до нас благодаря записям одного из участников — адъютанта от вермахта полковника Хосбаха. В самом узком кругу — присутствовали министр иностранных дел фон Нойрат, военный министр фон Бломберг и верхушка военного руководства — фон Фрич, Рёдер и Геринг — он развил мысли, которые явились сенсацией не только для части присутствующих, но и позже, на Нюрнбергском процессе, когда они выплыли на свет; ибо, как представляется, они свидетельствовали о решении развязать войну в самые ближайшие сроки.
166
Из доклада о ситуации ландрата Бад-Кройцнаха, цит. по: