Экономическая и военно-техническая подготовка была гораздо слабее психологической, хотя немецкая пропаганда непрестанно твердила о колоссальнейших усилиях по созданию военного потенциала, и весь мир верил ей и речам руководителей режима, согласно которым подготовка к войне была доминирующей целью германской экономики на протяжении последних лет. Полностью в этом духе Геринг, назначенный уполномоченным по четырехлетнему плану, хвастался: Германия уже воюет, пока только не стреляет [354]. Действительность выглядела совсем иначе. Хотя страна превосходила своих противников по выплавке стали, запасам угля, ее промышленность была намного производительнее, но несмотря на все усилия по обеспечению автаркии, зависимость от заграницы по видам сырья, имеющим решающее значение для ведения войны, была велика, составляя, например, по олову 90 процентов, по меди – 70, по каучуку – 80, по сырой нефти – 65 и по бокситам – 99 процентов. По самым основным видам сырья страна была обеспечена на один год, но запасы меди, каучука и олова были израсходованы почти полностью уже весной 1939 года. Без мощной экономической поддержки Советского Союза Германия, предположительно, уже в короткий срок была бы парализована британской экономической блокадой, Молотов сам указал на это в беседе с Гитлером [355].
Немногим отличалась от этого ситуация в области вооружений. Хотя 1 сентября Гитлер и объявил в речи перед рейхстагом, что направил на эти цели 90 миллиардов, это было одной из тех безудержных фантазий, в которые он регулярно впадал, оперируя цифрами [356]. Несмотря на все потраченные средства, Германия была готова к войне, начавшейся первого, а не третьего сентября. Сухопутные силы насчитывали 102 дивизии, но лишь половина из них были кадровыми и полностью боеспособными, и в их подготовке выявились существенные проблемы. Военно-морской флот явно уступал не только английскому, но даже французскому, не были до конца использованы возможности, которые предоставлял германо-английский договор 1935 года, вскоре после заявления западных держав о вступлении в войну гросс-адмирал Редер заявил, что германский флот или, точнее говоря, «то немногое, что готово или еще способно вести войну, может выполнить только одну задачу – с честью погибнуть в бою» [357]. Только ВВС были сильнее, чем у противников, они насчитывали 3298 самолетов, однако боеприпасы к моменту завершения польской кампании были наполовину израсходованы, так что не было возможности активно вести войну даже 3-4 недели; в Нюрнберге генерал Йодль назвал имевшиеся резервы «просто смехотворными». Запасы снаряжения по многим позициям также серьезно не дотягивали до четырехмесячного лимита, установленного главнокомандованием сухопутных войск (ОКХ). Поэтому наступление на западном фронте даже вполсилы привело бы предположительно уже осенью 1939 года к поражению Германии и окончанию войны; специалисты подтверждают эту оценку [358].
Несомненно, Гитлер видел эти трудности и связанный с ними риск. В памятной записке от 9 октября 1939 года «о ведении войны на Западе» он обратился к этому вопросу, проанализировав его в специальном разделе «опасности в положении Германии». При этом главную тревогу вызывал вариант затяжной войны, по его мнению, Германия не была достаточно готова к ней ни в политическом, ни в материальном, ни в психологическом отношении. Но по его оценке все эти слабости проистекали из общего положения Германии, а не из конкретной ситуации, поэтому состояние на неблагополучных участках «за короткий срок никакими усилиями существенно не улучшить» [359]; по сути дела, это означало не что иное, как неспособность Германии вести мировую войну в имеющихся условиях.
На эту дилемму Гитлер отреагировал исключительно характерным для него решением, которое продемонстрировало всю остроту его ума и изощренность даже в отношении самого себя: если Германия была не в состоянии вести широкомасштабную затяжную войну против коалиции противников, она должна разбивать врагов поодиночке короткими, отделенными друг от друга во времени концентрированными ударами и подобным образом шаг за шагом расширять свою военно-экономическую базу до тех пор, пока не сможет в конце концов вести мировую войну: это и была стратегическая концепция блицкрига [360].
355
См.: Hillgruber A. Hitlers Strategie, S. 31 f., где приводятся дополнительные данные о литературе, в том числе по экономическому аспекту московского договора; см. также: Milward A. S. Op. cit. S. 30. Упомянутое высказывание Молотова прозвучало в беседе 13 ноября 1940 г. в Берлине. См.: Hillgruber A. Staatsmaenner, Bd. I, S. 307.
356
Согласно данным "Статистического справочника Германского рейха" расходы на вооружение в годы господства национал-социалистов составляли: 1933/34 финансовый год – 1, 9 млрд. (из общей суммы расходов 8, 1 млрд. ), 1934/35 г. – 1, 9 млрд. (из 10, 4 млрд. ), 1935/36 г. – 4, 0 млрд. (из 12, 8 млрд. ), 1936/37 г. – 5, 8 млрд. (из 15, 8 млрд. ), 1937/38 г. – 8, 2 млрд. (из 20, 1 млрд. ) и, наконец, 1938/39 г. – 18, 4 млрд. (из 31, 8 млрд. ).
357
Bensel R. Die deutsche Flottenpolitik von 1933 bis 1939. Berlin; Frankfurt/M., 1958, S. 68; затем: Raeder E. Op. cit. Bd. II, S. 172, а также: Hillgruber A. Hitlers Strategie, S. 35. ff., где приводятся дополнительные данные.
358
См.: IMT, Bd. XV, S. 385 f. (показание Йодля, включавшее в себя и приведенное выше замечание; в той же связи Йодль заявил также, что "настоящее вооружение приходилось осуществлять уже в ходе самой войны"). Кроме того: Jacobsen Н.-А. Fall Gelb, S. 4 ff.; о положении с боеприпасами см., в частности: Haider F. КТВ, Bd. I, S. 99. В люфтваффе на 1 сентября 1939 г. насчитывалось: 1180 бомбардировщиков, 771 истребитель, 336 пикирующих бомбардировщиков, 408 истребителей-бомбардировщиков, 40 штурмовиков, 552 транспортные машины, 379 самолетов-разведчиков, а также 240 самолетов морской авиации. До конца 1939 года было произведено еще 2518 самолетов, в 1940 г. – 10392; в 1941 г. – 12392; в 1942 г. – 15497; в 1943 г. – 24795; в 1944 г. – 40593 и даже в 1945 г. еще 7541 самолет; см.: Hillgruber A. Hitlers Strategie, S. 38, Anm.
360
Мысль о том, что идея "блицкрига" представляла собой не только возникший всего лишь из тактических соображений современный метод ведения войны, а нечто большее, впервые развил А. С. Милворд в уже упоминавшемся исследовании "Германская военная экономика" (Milward A. S. Die deutsche Kriegswirtschaft). См. в этой связи также: Le Testament politique de Hitler, p. 106 ff.