Вдруг послышался звук.
Пеллэм сбавил шаг, услышав слабое завывание на высокой ноте. Похожее на женский крик. Телевизор? Нет, это был живой человеческий голос. Пеллэм почувствовал, как у него волосы на затылке встают дыбом.
— Идем дальше, — приказал Маккенна.
Маленькая процессия прошла до самого конца коридора. Остановилась.
Пронзительное, леденящее душу завывание становилось все громче и громче.
Пеллэм попытался прогнать из мыслей этот звук, сосредоточившись на том, что ему сейчас предстоит сделать. Его ноги задрожали от напряжения. Вот он, самый подходящий момент. Правая рука Пеллэма скользнула в левый рукав.
Маккенна снова кивнул Арти.
Громкость завываний нарастала. Двое, а то и трое человек вопили от нестерпимой боли. Телохранитель бесцеремонно толкнул Пеллэма вперед. Тот, стиснув зубы, сделал шаг, вытаскивая из рукава ножик.
Толчком распахнув дверь, Арти шагнул внутрь.
Первым делом надо будет полоснуть ножом именно Арти — целясь в глаза. Затем попытаться вырвать у него пистолет. Если повезет…
Переступив через порог, Пеллэм застыл на месте, растерянно сжимая в руке ножик.
Что это такое?
Пеллэм оглянулся на подрядчика и верзилу-телохранителя. Маккенна нетерпеливо махнул рукой, и Пеллэм, подчиняясь этому молчаливому приказу, пошел вперед — однако двигался он очень осторожно, ибо ему приходилось маневрировать между целым морем маленьких детей. В противоположном конце комнаты сидела бледная, рыхлая женщина в выцветшей голубой футболке и буро-коричневых шортах, качавшая на руках самого громкого крикуна — того самого младенца, чей голос был слышен в коридоре. Отняв у малыша бутылочку с молочной смесью, женщина с изумлением и гневом уставилась на вошедших.
— Кто вы такие, мать вашу?
Маккенна, кивнув на Пеллэма, сказал телохранителю:
— Дай ему.
Тот протянул Пеллэму видеокамеру.
— Ну же, — приказал Маккенна.
Пеллэм непонимающе покачал головой.
Половина малышей лежала в картонных коробках; остальные ползали и бродили по комнате, играя сломанными игрушками и кубиками. На полу стояли пластиковые бутылки с диетической «Кока-колой» и апельсиновым соком; рядом с ними валялись опрокинутые, из которых вытекали лужицы. Два малыша неуклюже старались открыть бутылочку, словно молодые обезьянки, пытающиеся расколоть кокос. Воздух был насыщен вонью аммиака от грязных подгузников.
— Кто вы такие, мать вашу? — повторила вопрос женщина, срываясь на крик. — Вы хотите, чтобы я вызвала фараонов?
— Да, почему бы и нет? — с вызовом бросил Роджер Маккенна. Повернувшись к Пеллэму, он раздраженно добавил: — Ну же, чего вы ждете? Валяйте, начинайте.
— Начинать что? — спросил тот.
— Ну, а вы как думаете? Стройте из себя Чарльза Керелта.[78] Снимайте!
Подрядчик начинал терять терпение.
— Убирайтесь к такой-то матери! — заорала женщина. — Вон отсюда!
Один из малышей быстро подполз по грязному полу к ногам Пеллэма и принялся играть с его сапогами. Подняв ребенка, Пеллэм как мог вытер ему грязные ладошки и коленки и усадил на одеяло.
— Почему вы совсем не смотрите за этими детьми?
— И ты убирайся к такой-то матери!
Ну хорошо, будь по-вашему. Пеллэм поднял видеокамеру, включил запись.
— Простите, мэм, вы не могли бы повторить последнюю фразу?
— Я вызываю полицию!
Однако женщина не двинулась с места. Отвернувшись от незваных гостей, она с головой окунулась в очередную серию «Молодых и беспокойных», которую начали показывать по маленькому телевизору.
Пеллэм медленно обвел камерой помещение, понятия не имея, что ему надо будет сделать дальше с этими кадрами: копошащиеся на полу малыши, отвратительная еда, поднятый средний палец жирной женщины — едва ли это можно будет использовать в устной истории Адской кухни.
Не отрываясь от окуляра видеокамеры, Пеллэм спросил Маккенну:
— Вы не хотите объяснить, что мы здесь делаем?
— Это детский сад, не имеющий лицензии. Большинство жителей Кухни не может позволить себе отдать детей в заведение, имеющее лицензию, поэтому им приходится оставлять своих малышей вот в таком хлеву. Это ужасно, но у родителей, если они хотят работать, нет другого выхода.
Женщина швырнула горсть кукурузных хлопьев под ноги одному из малышей, который начал было всхлипывать. Пеллэм заснял эту сцену.
Маккенна одобрительно воскликнул:
— Пулитцеровская премия[79] вам обеспечена! Снимайте, снимайте, снимайте!
78
Керелт, Чарльз — известный американский журналист, много путешествовал по стране, в своих очерках изображал неприглядные картины современной американской действительности.