— Ну, я имел в виду группы молодых людей. Подростков. Я употребил не то слово.
— Faltan[20] банд.
— Мне говорили про «Кубинских лордов».
— Es un club.[21]
— Клуб. А где он собирается? У этого клуба есть un apartmento?[22] Я слышал, оно здесь, на этой улице.
— Buenos muchachos.[23] У нас ничего плохого не бывает. Ребята за этим следят.
— Я бы хотел с ними поговорить.
— Никто сюда не ходит, никто нас не беспокоит. Они хорошие hombres.[24]
— Вот поэтому я и хочу с ними поговорить.
— И вы только посмотрите на las calles.[25] — Она обвела рукой улицу. — Они ведь чистые, разве не так?
— Вы бы не могли сказать, кто в этом клубе главный?
— Я никого не знаю. Вам в этой куртке не жарко?
— Сказать по правде, жарко. Я слышал, эти люди собираются где-то здесь.
Рассмеявшись, женщина снова уткнулась в газету.
Оставив ее в покое, Пеллэм обошел весь район — спустился к самой реке и вернулся назад, обогнув с противоположной стороны черное приземистое здание конференц-зала Джекоба Джевитса. Он так и не нашел то, что искал. (А что он ожидал увидеть? Кучку молодых парней, похожих на «Акул» из «Вест-сайдской истории»?)
Ему навстречу попалась семья латиноамериканцев: муж и жена в футболках и шортах, девочка лет десяти в коротком, обтягивающем платьице. Они тащили сумку с портативным холодильником, полотенца, складные стульчики и игрушки. Пеллэм предположил, что у главы семейства выходной, и все решили дружно отправиться в Центральный парк. Он провожал взглядом семью, спускающуюся в метро, и тут увидел на крыше человека.
Это был мужчина одного возраста с Пеллэмом, быть может, на несколько лет моложе. Латиноамериканец. Он был в обтягивающих джинсах и ослепительно-белой футболке. Мужчина стоял на крыше жилого здания, глядя вниз, и даже с такого большого расстояния в его черных глазах было видно недовольство.
Перепрыгнув с крыши на крышу, латиноамериканец оказался прямо над Пеллэмом. Тот видел лишь силуэт. Незнакомец продвигался на запад, по крышам домов.
Развернувшись, Пеллэм направился в ту же сторону. Потеряв латиноамериканца из виду, он остановился на перекрестке, оглядываясь по сторонам. Вдруг ярко-белое пятно мелькнуло в толпе рабочих на Десятой авеню. Быстро перебежав через улицу, Пеллэм попытался было догнать незнакомца, но тот бесследно исчез. Проклятие, как ему это удалось? Пеллэм спросил у рабочих, видели ли они кого-нибудь, но они категорически заявили, что никого не видели, а переулок, перед которым они стояли, — единственное место, куда мог скрыться латиноамериканец, — был тупиком. Зарешеченные окна. Глухие стены. Ни одной двери.
Оставив бесплодные попытки, Пеллэм возвратился на Тридцать шестую улицу и направился к обгорелому остову дома Этти.
Его предостерег не шум — отсутствие шума: гулкий стук, доносившийся со стройки напротив, внезапно стал тише, поскольку его источник заслонило тело молодого латиноамериканца. Не оборачиваясь, Пеллэм поставил сумку на асфальт и сунул руку внутрь. Однако не успел он нащупать «кольт», как ему в затылок уперлось что-то металлическое — как он решил, дуло пистолета.
— Сворачивай в переулок, — произнес мелодичный голос с испанским акцентом. — Пошли.
9
Густые брови латиноамериканца срослись над носом, а веки чуть запали, словно он затаил глубокую злобу на весь мир.
Они с Пеллэмом стояли в переулке за зданием, в котором размещалась контора Луиса Бейли, на грязной брусчатке. Спертый воздух был насыщен затхлым запахом гнилых овощей и прогорклого масла. Пеллэм стоял, скрестив руки на груди, и спокойно смотрел на направленный на него крошечный черный пистолет.
Он снова оглядел своего похитителя. На запястье розовый шрам. Совсем свежий. На тыльной стороне ладони, между большим и указательным пальцами, — полустертая татуировка в виде кинжала. Пеллэм долго жил в Лос-Анджелесе; он сразу же узнал знак, указывающий на принадлежность к банде.
— Habla ingles?[26] — спросил Пеллэм.
Латиноамериканец заглянул в сумку. Держа пистолет направленным в грудь Пеллэма, он нагнулся и частично вытащил видеокамеру.
— Я буду очень признателен, если ты оставишь эту штуку в покое. Это…
— Заткнись.
Парень не нашел «кольт». Положив камеру на место, он выпрямился.
— Ты из «Кубинских лордов», — сказал Пеллэм.
Он обратил внимание на то, что парень такой же высокий, как он сам. Большинство латиноамериканцев, которых он знал, были невысокими.