— Я с Западного побережья. Снимаю квартиру в Ист-Вилледже.
— В Ист-Вилледже? Черт возьми, по количеству грязи Адская кухня даст Ист-Вилледжу[33] сто очков вперед! Если хотите, оставьте свой телефон. И когда наш блудный сын вернется сюда, я дам вам знать.
Пеллэм пожалел о том, что подумал о Кэрол как о крестьянке. Теперь он не мог избавиться от этого впечатления. Крестьянки очень приземленные, крестьянки очень любвеобильные. Особенно рыжеволосые и веснушчатые. Пеллэм мысленно прикинул, что когда он в последний раз спал с женщиной, их разбудил среди ночи вой ветра, швыряющего в тонкие стенки «Уиннебаго» хлопья мокрого снега. А сегодня температура на улице поднялась до девяноста девяти градусов по Фаренгейту.
Пеллэм прогнал подобные мысли прочь, однако они ушли не так далеко, как ему хотелось бы.
Наступила натянутая пауза. Поддавшись внезапному порыву, Пеллэм спросил:
— Послушайте, вы не хотите выпить кофе?
Кэрол поднесла было руку к носу, собираясь поправить очки, но передумала и сняла их совсем. Затем, смущенно улыбнувшись, снова надела очки. Потом принялась застенчиво теребить край футболки. Пеллэму все это было хорошо знакомо. Он понял, что сейчас мысли Кэрол заняты беспокойством по поводу лишнего веса и непрезентабельной одежды.
Что-то удержало его от того, чтобы заверить ее: «Вы выглядите замечательно.» Вместо этого Пеллэм выбрал более безобидное замечание:
— Но должен вас предупредить: кофейные автоматы я терпеть не могу.
Кэрол провела полными пальцами по волосам. Рассмеялась.
— А также «Макдональдсы», «Пицца-хаты» и прочий мусор с французскими булочками, — продолжал Пеллэм. — Или американский кофе, или ничего.
— А разве кофе выращивают не в Колумбии?
— Это же тоже Америка, только Латинская.
Кэрол тоже осмелилась пошутить:
— Вероятно, вы предпочитаете пить его из пластиковых стаканчиков, которые не поддаются переработке как вторичное сырье.
— Была бы моя воля, я бы распылял кофе из баллончиков с аэрозолью.
— Я знаю одно заведение неподалеку, — сказала она. — Совсем рядом. Я туда часто хожу.
— Ведите.
— Вернусь минут через пятнадцать! — окликнула Кэрол.
Из задней комнаты донесся ответ по-испански, который Пеллэм не смог разобрать.
Он открыл дверь, пропуская Кэрол. Выходя на улицу, та прижалась к нему. Случайно или умышленно?
Пеллэм поймал себя на том, что снова подумал: «Восемь месяцев…» Прогнав эти мысли, он шагнул следом за Кэрол.
Они сидели на бордюре тротуара рядом со сгоревшим домом, в котором жила Этти. У их ног стояли два бумажных стаканчика с кофе, разрисованные танцующими греками. Вытерев лицо платком, Кэрол спросила:
— А это кто такой?
Пеллэм обернулся и посмотрел туда, куда она показывала.
Исмаил в своей трехцветной ветровке таинственным образом вернулся. Сейчас он сидел в кабине бульдозера, расчищавшего площадку под автостоянку за домом Этти.
— Эй, приятель, будь поосторожнее, — крикнул ему Пеллэм.
Он рассказал Кэрол про Исмаила, его мать и сестру.
— Приют в школе? Он считается у нас одним из лучших, — сказала Кэрол. — Думаю, где-нибудь через месяц всех погорельцев переведут из него в общежитие — каждой семье дадут отдельную комнату. По крайней мере, если им повезет.
— Значит, вы хорошо знакомы с жизнью района? — спросил Пеллэм.
— Можно сказать, именно здесь у меня как у работника социального обеспечения прорезались зубы.
— Значит, вы знаете не только светлые, но и темные стороны. Те, которые нам, туристам, никогда не показывают.
— Спрашивайте что угодно.
Кэрол взглянула на стоптанные черные высокие ковбойские сапоги на ногах Пеллэма.
— Что вы можете рассказать о бандах?
— О бандах? Разумеется, я знаю о них. Но мы с ними почти никак не контактируем. Понимаете, если подросток становится членом организованной группы, он и так получает всю необходимую помощь. Хотите верьте, хотите нет, банды лучше приспособлены к жизни, чем одинокие волки.
— Эй! — послышался оклик Исмаила. — Я уеду в Лос-Анджелес вместе с моим другом.
Мальчишка указал на Пеллэма.
— Молодой человек, я что-то не припоминаю, чтобы этот пункт значился в повестке дня.
Поймав удивленный взгляд Кэрол, Пеллэм покачал головой.
— Нет-нет, все прикольно, приятель. Я еду с тобой. Выйду на «Кровопийц» или «Калек». Сдружусь с ними. Прикольно. Ты меня понимаешь.
С этими словами Исмаил скрылся в переулке.
— Прочтите мне лекцию, — попросил Пеллэм. — Введение в историю банд в Адской кухне.
33
Ист-Вилледж, один из районов южного Манхэттера, в начале ХХ века начал заселяться иммигрантами и к 60-м годам считался одним из самых криминогенных в городе, а Шестая улица являлась городским «центром» наркоманов.