Открыв сумку, увидел все, что ему нужно: поддельный паспорт с новым именем, сменную одежду, пачку сигарет, связку ключей и краску для волос.
Он знал, что не может оставаться здесь слишком долго. Время уходит, и каждый миг может оказаться решающим. Зейн быстро закрыл сумку, взял ее и направился к дороге.
Проезжали редкие машины, рассекая холодный ночной воздух. Де Хаан заметил вдалеке такси и помахал ему. Машина остановилась, открылась дверь, впуская Зейна.
Как только транспорт тронулся, внутри заиграло радио и веселый таксист заговорил:
– Нынче холодные ночи в Сереморе! Вы не здешний? Так легко одеты.
– Да, – отстраненно ответил Зейн, достав пачку сигарет из сумки. Он не хотел слишком сильно вникать в разговор, боясь, что большое количество слов может его выдать. Каждый разговор был еще одной потенциальной угрозой.
Зейн смотрел, как картинки за окном меняются, мелькая светом от фонарей. Мокрый асфальт блестел от редких капель дождя, которые успели упасть в течение ночи. Де Хаан устроился на сиденье, стараясь расслабиться.
Он глянул на поддельный паспорт. Его новая личность – Леон Блэйк. На фотографии был Де Хаан, но с некоторыми изменениями: отсутствовали татуировки, волосы не черного цвета, а каштанового. Эта внешность – лишь маска, чтобы выполнить настоящий план, ведь, совершая побег, Зейн имел четкую цель – узнать, кто стоит за новыми преступлениями некогда его организации «Адские псы». Перед уходом Де Хаан распустил всех верных псов, приказав никогда не заниматься прошлыми делами. И теперь, после того как до него дошли сведения, что «Адские псы» вновь в действии, Зейн не мог оставаться в стороне. Он найдет подражателя и убьет.
Таксист больше не донимал его вопросами, норовя скорее довести неразговорчивого пассажира до места назначения.
Зейн вышел у Сумеречного квартала[6], направляясь к многоэтажкам, которые были выполнены в готическом стиле. Высокие дома с остроконечными башенками и изогнутыми арками бросали тени на узкие улочки, создавая таинственную атмосферу. Улицы были усеяны мелкими камнями, а в воздухе витал легкий запах сырости, смешанный с ароматом разлагающихся листьев.
Он поглубже натянул воротник куртки, стараясь скрыться от холодного ветра, который пронизывал до костей. Сразу за домами полукругом тянулись деревья, словно стражи этого места, их силуэты выглядели особенно зловеще на фоне тусклого вечернего неба.
Заметив вывеску «Новые квартиры в Сумеречном квартале», он подошел к одной из многоэтажек. Это здание выделялось своей архитектурой: высокие окна с витражами, балконы с изогнутыми металлическими решетками и резные детали на фасаде.
Зейн вошел в подъезд, поднялся на лифте до своего этажа, стараясь сохранять спокойствие. Каждый раз, когда лифт останавливался, он ощущал, как гнетущая тишина окружающих стен наполняется быстрым стуком его сердца.
Выйдя на нужном этаже, он направился к двери своей квартиры. Держа в руках ключ, Зейн остановился на мгновение. Легкая дрожь пробежала по телу, когда он повернул ключ в замке.
В однокомнатной квартире было минимум мебели: кровать, небольшой шкаф, комод, стол со стулом.
Закрыв за собой дверь, Зейн почувствовал гудение тишины, окружающее его уютное укрытие, словно оно оберегало от опасностей внешнего мира. Де Хаан поставил сумку на стол, и в этот момент вес, который он нес на себе, показался невероятно тяжелым.
Уставший и изможденный, Зейн рухнул на кровать, старый матрас слегка скрипнул под его весом. Мягкая подушка обняла его голову, и беглец закрыл глаза, позволяя телу расслабиться после всех безумных событий. В душе все еще бушевал страх, но теперь это казалось чем-то второстепенным. Он сделал это. Он сбежал. Он свободен.
Постепенно в сердце появилось нечто неожиданное – долгожданное облегчение. Как будто затянувшаяся буря наконец стихла, и в этот момент он начал улыбаться. Сначала это была кривая и слегка неуверенная улыбка, отражающая смешанные чувства: и страх, и радость. Однако радость, постепенно охватывая его, стала выдавливать тень сомнений. Улыбка становилась шире, пока не достигла размеров, которые он сам считал безумными.
Зейн не мог сдержать смех. Это был не просто смех; это было освобождение, праздник внутреннего триумфа, который вырывался наружу. Он смеялся, не веря в то, что произошло. В его сознании всплывали образы охранников, которых он одурачил, и замешательство на их лицах, когда он действовал на предельной скорости, как если бы вся эта ситуация была лишь театральным представлением.
Он вспомнил, как остался в тени, как рискнул всем, чтобы осуществить этот побег. Каждое мгновение возвращалось к нему в этом безумном смехе, как могучая волна, накрывающая с головой. Зейн осознал, насколько безумно его поведение – сбежать из тюрьмы, да еще так хитро. И вот теперь он смеется над всем этим.
6
Сумеречный квартал – старый район с узкими улочками и готической архитектурой, где фонари всегда светятся тусклым светом, будто в постоянных сумерках.