Я, подняв подол платья, сняла единственный и дешевый комплект нижнего белья, который носила все дни и стирала на ночь, ложась спать в широкой футболке Кристиана, стерла красную помаду, чересчур привлекающую внимание к моим губам, выпустила на свободу непослушные пряди и вышла из номера. Я впервые пришла на условленную встречу с опозданием чуть больше часа. Кристиан сидел в компании молодого итальянца, как я узнала позже – начинающего художника, и о чем-то возбужденно беседовал на итальянском. Увидев меня, молодой человек пожал руку Кристиану, раскланялся и улыбнулся мне белоснежной широкой улыбкой.
– А вот и моя прекрасная спутница, – встретил меня Кристиан.
Я ответила милым кивком обоим. Итальянец сделал мне мини-поклон и, пожелав нам прекрасного вечера, пересел за другой столик.
– Спасибо, Крис. Как прошел первый день выставки?
– Довольно неплохо. Кэт, ты приносишь мне удачу. Помнишь ту картину, которую ты рассматривала в галерее?
– Конечно, та «Осада городского парка»?
Кристиан рассмеялся:
– В следующий раз попрошу придумывать названия тебя. В общем, я продал ее сегодня за… – он стал выводил нули в воздухе.
– За восемьдесят тысяч долларов?
– Да! Это моя лучшая сделка за последние несколько месяцев.
– Ого, поздравляю!
Я хотела прижаться к Крису и поцеловать, но он повернулся, чтобы позвать официанта, предлагая отметить начало замечательного вечера бутылочкой прекрасного «Шато д’Икем» 1995 года. За бокалом вина я расслабилась и отбросила подальше всю скованность. В ресторане я выглядела как желтая пташка среди холеных черных воронов. Мое янтарное платье и пшеничные волосы притягивали внимание черноволосых итальянцев, я казалась маленькой пушинкой на черном, гладком стеклянном столе. Кристиан заметил чужие взгляды и, кажется, был очень доволен, что именно он согревает меня под своим крылом.
В отель мы возвращались по пустым, еле освещенным и растерявшим в ночи все буйство красок улицам квартала Аркобалено, по узким ломбардским мощеным тротуарам. Крис держал меня за талию и рассказывал историю этого ранее рабочего поселка для железнодорожников вокзала Порта-Виттория, а я старалась не сбиться, шагая с ним в унисон и не обращая внимания на боль в ногах от новых туфель, которые успели намертво впиться.
– Как твой шопинг, удалось купить все, что хотела?
– Почти, Крис, я забыла самую малость.
– Ну ничего, завтра перед отъездом успеем купить. А что именно?
– Забыла про нижнее белье.
То, что на мне не было бюстгальтера, было видно сразу. Кристиан приблизился ко мне, осторожно провел вверх рукой под платьем по линии бедер и подтверждающе заявил:
– Теперь вижу, что забыла.
Он прильнул к моим губам и жадно впился в них, прижимая меня к зданию XIX века. Я не смела противиться и лишь несколько раз прошептала:
– Боже мой, Кристиан, прямо здесь?..
На следующий день Крис сдержал обещание. После завтрака в номере на веранде мы зашли в магазин, и он оплатил целых три новых комплекта – белого, голубого и бежевого кружева. Один маленький пакетик, который я заворожённо несла в руках, стоил столько же евро, сколько я потратила вчера, бегая целый день по переполненному людьми аутлету, о котором я ни слова не сказала Крису.
Кристиан арендовал кабриолет, и мы отправились в путешествие к гористому побережью лазурного озера Комо, в Бергамо с его средневековой архитектурой, к минеральным источникам Сан-Пеллегрино, в винодельческий регион Франчакорта, где жил его давний друг – производитель лучшего вина в Италии. Там мы остались на несколько дней. Затем поехали на склоны разноцветных холмов Чинкве-Терре, расположенных вдоль Генуэзского залива и включенных в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и, наконец, в город, неизбежно влюбляющий в себя миллионы, – в Венецию. Кристиан выбрал потрясающей отель на частном острове Сан-Клементе с видом на залив. Каждый день после завтрака мы отплывали к площади Святого Марка, к кружевному Дворцу дожей, а в солнечный зной и ближе к полуночи возвращались в номер. Крис наслаждался видами вокруг, разглядывая памятники архитектуры и культуры, построенные в XII–XVI веках. А я растворялась в особой, неповторимой атмосфере романтики, в неспешно покачивающейся на волнах изящной гондоле, умело углубляющейся в хитросплетение узких каналов от главной артерии города, где меня всегда преследовал насыщенный и натуральный вкус густого итальянского джелато [6].