А возможно, они не делают ничего из перечисленного, а просто желают этого. В конце концов, каждое преступление начинается с невинной мысли — простого желания, которое является не более чем кинком [1]или «а что если». Пока эти желания не эволюционируют в действия.
Несомненно, существует миллион различных причин, и мне не хочется их выяснять. Все они пахнут одинаково. Гнилью и злом. Так же, как у чистых, как правило, сладкие или природные запахи. Цветы — мои любимые — они самые чистые.
Я замечала ветхие души, сколько себя помню. Мама и папа были прихожанами Баптистской Церкви Сентли. Папа любил приводить людей на поклонения своему слову, ссылаясь на то, что он ученик Бога и его слово несет силу.
Люди верили ему. Тысячи людей верили ему. Он стал их Богом. По ночам, когда мама ложилась спать, я просыпалась от криков. Тайком я выбиралась из комнаты, на цыпочках шла по коридору и наблюдала, как несколько голых людей в комнате с папой ублажали его. Из того, что я видела, он никогда не отвечал взаимностью — по крайней мере, не по-настоящему. Он позволял мужчинам и женщинам ублажать его ртом, а затем садиться на него верхом, в то время как он просто получал удовольствие, как жадный гребаный ленивец.
Когда я спросила его, почему он позволяет всем этим людям заниматься с ним подобными вещами, он ответил, что жидкости в его теле — Божий нектар, и единственный способ по-настоящему освятить людей Богом — это высасывать из него жидкости в любой форме, какую бы они ни выбрали.
Я не была уверена, что это правда, но не стала спорить. Я уже тогда понимала, что это бессмысленно.
От папы пахло тухлыми яйцами. Так же, как и от многих людей в нашей Церкви, источавших его нектар. Но я не понимала, что все это мне показывали с определенной целью — искоренить этих демонов. В то время я слишком беспокоилась о маме и ее все более слабеющем теле. Она превратилась в кожу и кости, в пустую оболочку женщины, в которой не осталось ничего, кроме ее измученной души.
Мама пахла черными розами. Папа запятнал ее, и ее лепестки начали вянуть и разлагаться.
Я потеряла ее, когда не должна была. Если бы она забрала нас из этой злой Церкви с еще более злым диктатором, мы могли бы прожить счастливую жизнь. Полагаю, ее смерть не была напрасной — она дала мне цель в жизни. Если я смогу уничтожить все зло, то в конце концов смогу жить в чистом мире с моим цветочным садом людей.
Пыхтя, я встаю и смотрю на Мортиса. Сегодня он был нуждающимся. А мне не нравятся нуждающиеся.
— Что с тобой сегодня не так? — шиплю я, положив руки на бедра.
— Ты на взводе, — монотонно произносит он. Мортис никогда не говорит с особыми интонациями в голосе. — Я хочу успокоить тебя.
Я усмехаюсь.
— Единственное, что меня успокоит, это поимка еще одного демона. Ты уже должен это знать.
Он просто смотрит на меня, его лицо пустое и безжизненное.
Рыча, я разворачиваюсь и выбегаю из дома. В дом с привидениями пока никто не пришел, чему я очень благодарна. Мне не нравится общаться с другими. Они ужасные актеры, пачкают мой дом, а потом оставляют свой беспорядок, чтобы я его потом убирала.
В сезон Хэллоуина я живу в доме. Я не люблю уходить, если вдруг представится возможность для очищения и мне понадобится действовать быстро. Мои приспешники уходят вместе с остальными в конце дня, а после закрытия ярмарки пробираются обратно.
Как только я вынесу приговор и мои приспешники отделят демона от того, с кем он пришел, я буду воздействовать на них, пока они не потеряют сознание, свяжу и заклею им рот скотчем. Какие бы крики и шум они ни издавали, как только очнутся, они смешиваются с воплями ужаса гостей. Я слежу за тем, чтобы они были без сознания, когда персонал сворачивает работу места, но как только все уходят, их перемещают обратно в мою игровую комнату.
Обычные люди — те, кто живет в этом мире, не вкладывая в него особого участия — они не поймут. Будь они чисты или нет, в их глазах убийство — неправильно, даже если оно оправдано. И неважно, что я делаю это для них.
Они просто слабы.
Переступив порог дома, я глубоко вдыхаю. Жирная пища, грязь и искусственные запахи доносятся до меня, заполняя все мои чувства. Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к отвлекающим запахам и выделить из окружающих ароматов запах души людей.
1
Кинк — неологизм для описания ненормативных, неклассических сексуальных практик, например, БДСМ, удушья и проч.