В ресторане парламента царит неслыханная роскошь (красное дерево, на овальных столах цветы, серебро, хрусталь). Прислуга только белая. Жена Бассона, выделяющаяся среди других женщин своим изяществом, говорит, что это новое веяние у африканеров: полностью обходиться без африканцев. Г-жа Фервурд хвастала, что ни одного из ее детей не баюкала черная нянька. А я думаю, что черных слуг нет здесь по той простой причине, что белые боятся покушения.
Меню, как обычно, отличается чрезмерным изобилием и содержит восемь блюд, в том числе бифштекс в вине со сливками, не говоря уже о закусках и десерте. Вокруг все много пьют и громко смеются. К концу обеда лица господ, которым пора приступать к работе, побагровели, налились кровью.
Парламент построен не амфитеатром, как во Франции, а квадратом, как в Англии. На столе, перед двумя секретарями в белых париках, возлежит огромная палица — символ власти. Депутаты восседают по обеим сторонам зала в удобных кожаных креслах зеленого цвета; те, что составляют большинство, — налево, меньшинство — направо, рядом с ними белые представители метисов и г-жа Сузман, маленькая женщина с энергичным лицом, которую депутаты Националистической пар тин непрерывно осыпают насмешками.
Прогрессивная партия, депутатом которой является г-жа Сузман, возникла во время выборов в 1958 г. в результате внутреннего раскола Объединенной партии. В то время у них было двенадцать депутатов, теперь остался только один, а на ближайших выборах не останется, по всей видимости, никого. Поначалу партию финансировал Гарри Оппенгеймер, директор «Англо-Америкен корпорейшн», который, являясь представителем международного капитала, отличался несколько более либеральными взглядами, чем г-н Фервурд. Кроме того, несмотря на тесную связь с правительством по финансовым вопросам, он не мог не заботиться о собственных интересах в Замбии, Танзании и прочих африканских странах, где и после получения ими независимости ему удалось сохранить все свои рудники.
Прогрессивная партия выступает не за всеобщее избирательное право, а всего лишь за то, чтобы право голоса было предоставлено тем, кто имеет для этого «некоторые основания», т. е., иными словами, тем, у кого есть образование, деньги, а следовательно, и возможность жить в соответствии с западными стандартами. Но кто, кроме белых[46], обладает всеми этими привилегиями?
Ораторы не выходят на трибуну, как во Франции, а выступают, стоя перед креслом. Фервурд чуть слышным голосом что-то говорит в данный момент на африкаанс. Я смутно догадываюсь, что он поносит шведов и голландцев, парламенты которых проголосовали за выделение особых средств в помощь семьям тех, кого преследуют за борьбу против апартхейда[47]. Затем он обвиняет Объединенную партию в нелояльности по отношению к матери-родине, что, по всей видимости, очень огорчает депутатов оппозиции. Когда Бассон выступает с ответной речью тоже на африкаанс, националисты начинают издавать какие-то странные звуки и стучать ногами, а под конец вопят что есть мочи: «Красный! Красный!» Здесь это высшая степень оскорбления.
И хотя Бассон обращается к Фервурду, тот его не слушает. Полулежа в кожаном кресле, он тупо рассматривает свои пальцы, делает какие-то странные жесты маленькими ручками, потом сует их в карманы брюк и, в конце концов, начинает тихонько почесывать ногу. В тот момент, когда я собираюсь запечатлеть его, чья-то рука хватает мой фотоаппарат.
Вернувшись из парламента, я весь вечер читаю запрещенную в Южной Африке книгу Брайена Бантинга «Становление Южно-африканского рейха». Я нахожусь у журналиста, который, несмотря на свою родословную (он принадлежит к старинному семейству буров), состоит членом Прогрессивной партии. Всякий раз как кто-нибудь звонит, я спешу спрятать книгу в специальный тайник, устроенный под полом.
Бантинг рассказывает, как Националистической партии удалось укрепить свое положение в результате альянса с Лейбористской партией после создания Южно-Африканского Союза, и как она постепенно готовилась к взятию власти. Добиться цели ей помогло тайное общество «Брудербонд» («Союз братьев»), которое до сих пор направляет и контролирует все сферы жизни южно-африканского общества. Это своего рода франкмасонство было основано в 1918 г., предполагают, что теперь организация насчитывает около семи тысяч членов.
После второй мировой войны И. М. Ломбард опубликовал в газете Фервурда «Ди Трансвалер» серию статей, где развивал идею семи пунктов, за которые боролись «братья»: 1. Добиться полной независимости Южной Африки. 2. Положить конец главенствующему положению английского языка над африкаанс. 3. Провести полнейшее разделение рас. 4. Прекратить эксплуатацию ресурсов и населения Южной Африки иностранной державой (подразумевалась Великобритания). 5. Укрепить положение мелких белых фермеров и оказать экономическую поддержку африканерам. 6. Национализировать денежный рынок и ввести экономическое планирование. 7. Продолжить африканеризацию общественной жизни и развитие образования в национал-христианском духе. В заключение Ломбард писал: «Брудербонд воплощает непоколебимую веру в то, что африканеры оказались в самом сердце этого района по воле божьей, и что им предназначено укрепиться здесь как нации, со свойственными ей характерными чертами и собственной миссией».
Тайное общество руководит всей деятельностью Националистической партии с тех самых пор, как она пришла к власти в 1948 г. Пожалуй, нет такой области (будь то политика, культура, религия или экономика) в жизни африканеров, которой не руководил бы один из «братьев». Мало того, все организации Националистической партии дублируются организациями, связанными с Брудербондом. Именуя это «вторым треком», или «духовным треком», Бантинг утверждает, что таким путем удалось воздвигнуть стену между англоязычными южно-африканцами и теми, кто говорит на африкаанс, превратив этих последних в проводников самых что ни на есть фашистских идей.
В тридцатые годы большинство лидеров Националистической партии подверглось сильнейшему влиянию нацистских идей. Причин к тому было немало: Германия испокон веков враждовала с ненавистной им Великобританией. Гитлер был антисемитом и подобно им говорил о необходимости избавить мир от «еврейского капитала».
Бантинг рассказывает, что фан Ренсбургу, занимавшему при Герцоге пост секретаря в министерстве юстиции и не скрывавшему своих дружеских связей с нацистами, предложили пост администратора Оранжевого государства. Он счел, что это Смэтс, известный своими проанглийскими настроениями, решил вывести его таким путем из состава правительства, и покаянно будто бы заявил Герцогу: «В конце концов, я африканер со всеми вытекающими отсюда последствиями и верен идеям или, если хотите, тенденциям, которые в наши дни стали называть… фашистскими». На что Герцог ему будто бы ответил: «Хорошо, хорошо. У нас так много общего, люди просто не подозревают об этом».
Фан ден Хеефер, один из биографов старого генерала бурской войны, рассказывает, что в конце своей жизни тот уже не верил в демократию и на пороге смерти почувствовал непреодолимое влечение к идеям национал-социализма, в которых усматривал новый вариант ранее существовавшей модели — Оранжевого Свободного Государства.
Когда в Германии начали преследовать евреев, Фервурд с пятью другими коллегами из Стелленбоса, где он тогда еще преподавал, обратился к Герцогу с просьбой запретить евреям, эмигрировавшим из Германии, въезд в Южную Африку.
Из-за активной деятельности Малана и Фервурда… многим евреям, которые смогли бы тогда избежать лагерей смерти, запретили въезд в Южную Африку, хотя-документы у них были в порядке.
В годы расцвета нацизма в Южной Африке создавались многочисленные ассоциации симпатизировавших ему людей. Впоследствии они влились в Националистическую партию, а в настоящее время некоторые из них стали депутатами или сенаторами, как, например, Йоханнес Мольтке, основавший «Саут Африкен Джентайл Нэшнл Сооушелист Мувмент» — фашистскую партию, призванную восстановить арийско-христианский контроль над Южной Африкой.
Антисемитизм здесь проявляется довольно часто… Так, например, когда г-жа Сузман начинает критиковать расистскую политику Националистической партии, раздаются голоса, что вот-де, мол, «еврейка, вмешивается не в свое дело».
46
По мнению г-жи Сузман, семьдесят тысяч африканцев могут быть зачислены в такую категорию.
47
«Эйд энд фанд» сообщает, что двадцать тысяч женщин и детей остались без всяких средств к существованию, потому что кормилец семьи попал в тюрьму.