После того как в 1961 г. Израиль проголосовал в Организации Объединенных Наций против ЮАР, Фервурд заявил, что это «может стать трагедией для южноафриканских евреев». А когда во время последних выборов многие евреи отдали свои голоса Прогрессивной партии, в «Ди Трансвалер» тут же появились завуалированные угрозы. Угрозы эти возымели действие, потому что Еврейский совет сделал в 1962 г. заявление, в котором выразил свое сожаление по поводу того, что> Израиль голосовал против ЮАР.
В 1948 г. Националистическая партия пришла к власти с сомнительным большинством в пять депутатов, к тому времени многие из ее лидеров еще не отбыли срок наказания за свое сотрудничество с Германией. Сварт освободил их. И Малан, в то время премьер-министр, тут же прибрал к рукам полицию, армию и администрацию. В противоположность многим другим правительствам, расовая политика которых складывалась стихийно, это правительство запланировало апартхейд до мельчайших подробностей, оставалось лишь провести его в жизнь.
Националистическая партия начала упорную борьбу за увеличение своего большинства в парламенте. Оста вив без внимания рекомендации ООН по поводу Юго-Западной Африки, она выдвинула в кейптаунский парламент белых депутатов, облеченных полномочиями представлять интересы этой страны, на которую между тем у Южной Африки не было иных прав, кроме мандата. Мало того, территорию Юго-Западной Африки поделили на мельчайшие избирательные округа с тем, чтобы получить возможность выдвинуть как можно больше депутатов. Граждане Юго-Западной Африки были освобождены от налога. Бантинг отмечает, что белое население Юго-Западной Африки не платит налогов, тем не менее у него есть депутаты, тогда как у африканцев, которые больше всех облагаются налогами, нет ни одного депутата.
Спустя несколько лет Националистическая партия вытеснила всех тех, кто пытался основать какие-либо другие партии африканеров[48]. Ею был предпринят еще один шаг: право голоса предоставили белым подросткам. Вслед за тем были приняты меры к тому, чтобы лишить небелых всякого представительства. Индийцев лишили права посылать своих представителей. Метисы должны были голосовать по особому списку в присутствии полицейского чиновника (в чине не ниже сержанта). И. наконец, в 1959 г., под предлогом создания бантуста-нов, африканцев лишили права выбирать четырех белых сенаторов в качестве своих представителей. А когда депутаты попробовали возмутиться таким вольным обращением с избирательным законом, записанным в конституции, Фервурд якобы ответил: «Это воля божья». Бантинг рассказывает, что юмористы изображали в те времена премьер-министра, беседующим по телефону с самим господом богом.
В заключение Бантинг пишет, что в наши дни в полиции, армии, администрации, системе здравоохранения — всюду одни только африканеры, причем все ключевые посты занимают люди из Брудербонда, — воистину «национализированная» страна, ничего не скажешь.
Кейптаунский университет, куда я собираюсь сегодня утром, расположен в дубовой роще, на подступах к Столовой горе, неподалеку от памятника Сесилю Родсу. Погода стоит великолепная, и, так же как в ВИТСе, студенты загорают на траве.
Подобно йоханнесбургскому университету англоязычный университет Кейптауна считается рассадником революционных идей. Он славится своими резкими выступлениями против апартхейда. Когда в 1953 г. правительство постановило отчислить из университетов цветных студентов, кейптаунский университет оказал этому самое активное сопротивление. Ректор университета доктор Т. Б. Дейви сделал тогда заявление: «Существуют четыре основополагающих свободы для университета: это чему учить, как учить, кого учить и с кем учить».
До того как был принят этот закон, среди студентов кейптаунского университета насчитывалось 4 % цветных, теперь там нет ни одного африканца, только на медицинском факультете осталось пятьдесят семь индийцев и восемьдесят шесть метисов[49]. Из-за отсутствия квалифицированных преподавателей (почти все африканские преподаватели живут под домашним арестом или сосланы) обучение в университетах для африканцев считается второразрядным. Хотя в университетах для белых теперь наблюдается та же картина, так как правительство постепенно старается заменить преподавательский состав, на смену либерально настроенным преподавателям приходят те, кто получил образование в Претории или Стелленбосе. Ради этой цели в ход пущены все средства: изгнание, домашний арест, полицейский надзор, тюремное заключение.
Совсем недавно жертвами репрессий стали два видных ученых южно-африканских университетов: Эдуард Ру из ВИТСа и Джек Саймонс из Кейптауна.
Профессор Ру — знаменитый ботаник, научная работа, которую он ведет, известна всему миру. В молодости он был членом Коммунистической партии, но все знают, что вот уже лет тридцать, как он отошел от всякой активной политической борьбы. Тем не менее Форстер добрался и до него. И теперь профессор Ру не имеет больше права преподавать, издаваться, он не может присутствовать ни на одном собрании, ему не разрешается уходить далеко от дома.
Профессор Саймонс — большой авторитет в области африканистики. В течение двадцати пяти лет он преподавал в кейптаунском университете, целое поколение социологов обязано ему своими достижениями в области, исследования истории и развития африканского общества. Саймонс состоял в Коммунистической Партии вплоть до ее запрещения в 1950 г. С тех пор он не занимался политической деятельностью, если не считать того, что он пытался привить своим студентам любовь к свободомыслию. Саймонса тоже держат под надзором и подобно его коллеге лишили всех прав[50].
Один из ассистентов Саймонса Микаэл, активный деятель Либеральной партии в Кейптауне, рассказал мне, что НЮСАС — союз студентов — организовал внушительную демонстрацию в знак протеста против такого рода мер и обратился к министру с требованием объяснить причины принятого им решения. «Если у министра имеются доказательства виновности этих лиц, почему бы не передать их дело в суд?» В ответ на это Форстер заявил, что он не намерен пересматривать свое решение.
Микаэл, с которым я познакомилась на вечере по случаю окончания парламентской сессии, показался мне несколько странным. Живет он в постоянном страхе, так и ждет, что его арестуют или сошлют, говорит чуть ли не шепотом, без конца роется в своем автомобиле и уверен, что между книгами в его кабинете непременно поставят микрофон, бесконечно строит трагические гипотезы относительно своего будущего. «Мы больше не увидимся. Я мог бы добиться научной стипендии в каком-нибудь американском университете, но мне не дожить до этого дня». При встречах с ним невольно заражаешься его нервозностью и начинаешь испытывать невероятное чувство голода. Все наши свидания неизбежно заканчивались в университетском ресторане, где в окружении полудюжины преподавателей, на которых тревога оказывала Прямо противоположное действие, мы поглощали десятки бутербродов.
— Знаешь, — поведал он мне сегодня утром, — на последнем собрании НЮСАС обнаружили троих осведомителей из Особого отдела: двое ребят и девушка. У них были крохотные фотоаппараты, и они фотографировали всех африканских студентов, приезжавших сюда из Форт-Хэйра. У них нашли списки людей с характеристикой на каждого, в особенности на студентов левых убеждений.
Что касается самого Микаэла, то он, конечно, не левый, скорее даже антикоммунист. «Но почему-то я против тоталитарного режима, — признался он мне, — и в этом все дело!»
Его идеал — Кеннеди. И мечтает он о таком обществе, как в США. Он приходит в крайнее возбуждение при одном упоминании о кампании борьбы за политические права и о маршах протеста к Вашингтону, а когда он слушает потихоньку у себя дома «Мы победим» в исполнении Джоан Баэз[51], у него возникает такое чувство, будто он сражается на баррикадах.
Либеральная партия была создана в 1953 г., после того как закончилась кампания неповиновения АНК. Коммунистическую партию запретили, и возникла необходимость в создании организации белых, которая поддержала бы АНК. Так появился Конгресс демократов. Некоторые белые, и среди них Маргарет Баллинджер, историк Лео Марквард, писатель Алан Пейтон (автор книги «Плачь, любимая страна»), не во всем были согласны с АНК. Поначалу Либеральная партия нс выдвигала требования всеобщего избирательного права, а предлагала предоставить право голоса «цивилизованным африканцам». Когда же в 1958 г. Прогрессивная партия выдвинула ту же программу, Либеральная партия вынуждена была пойти дальше, так что теперь она выступает за всеобщее избирательное право. От демократов Либеральная партия отличается тем, что не верит в ненасильственное сопротивление, не признает руководство АНК и проникнута антикоммунистическими настроениями.
48
Недавно были созданы две новые партии: консервативная и республиканская. Они тоже придерживаются программы апартхейда, «но в улучшенном виде».
49
Обучение в африканских университетах основано на племенном принципе. Так, студенты коса могут учиться только в Форт-Хэйр в Сискее; зулусы и свази — в зулулендском колледже; суто, тсонга и венда — в Северном университетском колледже; индийцы — в Индийском колледже провинции Наталь; метисы — в колледже Уэстерн Кейп. Кроме того, по закону о резервировании работы в этих университетах могут изучаться лишь определенные предметы: теология, обычное право, медицина, педагогика. В стране насчитывается сорок пять тысяч белых студентов и четыре тысячи двести цветных.
50
Впоследствии Саймонса выслали: в Манчестерском университете ему удалось получить средства на научно-исследовательскую работу.
51
Американская прогрессивная певица, часто выступает на митингах протеста. —