<…> 7. Остался я в городе Тунисе, в девяти милях на запад от крепостей Гулетских[143] отстоящем. Сия тунисского владетеля столица имеет семь миль в окружности, обнесена почти обвалившеюся уже каменной стеною, при входе которой лежит на правой стороне малоукрепленный замок, от времен Дона Жуана Австрийского[144] в шестом надесять столетии существующий. Город выстроен без всякого искусства и порядка; жилья очень низки, выключая одне консульские, которые повыше, но об одном ярусе; полы мощены на самой земле, и дверь с окошками разделить трудно; во всех домах есть водоемы, проведенные из колодезей. Лучшее украшение домов состоит в полах, разноцветными изразцами выложенных, жители на оных спят, сидят, обедают и ужинают. Внешние соответствуют внутреннему убору, ибо строены из необделанного камня, складенного с глиною, без всякой соразмерности и внимания. Начальнейшие в городе здания — мечеть и больница, однако ж и оне в отношении к строениям европейским ни малейшего не заслуживают внимания. Улицы узки и нечисты, и потому домы лежат окошками в сады, а с улиц токмо один остается вход.
8. В городе Тунисе считают около ста двадсяти тысяч жителей мавров[145], бедувинов[146], левантских турок, жидов и християн. Народ по большей части ремесленный, а особливо в художестве ткальном; имеют они также хорошие заводы колпачные, и с Левантом производят прибыльной торг; делают весьма хорошие шерстяные, бумажные и шелковые материи, которыми торгуют с европейцами, Левантом и Египтом. Город построен на низком и ровном берегу при конце залива, в двенадсяти милях от развалин древние Карфагены к югу. Городу весьма много придают приятности разные плодовитые, изобильно растущие финиковые и оливковые дерева…
Сначала для управления сих областей определяемы были от Порты Паши, но сии, воспользовавшись неустройством Царьградским, усилились, сделались независимыми и, согласясь с воинскими чинами, основали воинскую аристократию и доныне продолжающуюся. Главный правитель или бей[147], избираемый воинскими начальниками, купно с ними господствует над народом деспотически. Правительство тунисское со времени последней перемены платит ежегодно альжирскому Дею[148]тридсять шесть тысяч червонцев, и сия подверженность происходит не от слабого тунисцев состояния, но от чрезмерной скупости нынешнего бея Али бен Гасана, который не хочет содержать довольного войска. Правда, что он и имеет причину не умножать оного: ибо, чем более янычар, тем короче владение его; поелику янычары весьма часто лишают жизни своих беев единственно токмо для того, чтобы преемник, наследуя богатство предшественника своего, разделял им чаще обыкновенные подарки.
У нынешнего бея 3 000 000 червонцев, а другие уверяют, что гораздо больше есть; я и не сомневаюсь: ибо он сверьх других доходов, обще с первоначальниками, откупает всякие земные плоды за самую малую им самым определенную цену, а от продажи оных европейцам пользуется один великим барышом.
Бедувинами называются деревенские жители, будучи невежды, живут они в крайней бедности по причине отнятия у них начальниками за самую малую цену собираемых ими плодов, чрез то земледелие у них в упадке и народ к снисканию богатства не ищет способов. Хотя Тунисская область и довольно изобильна пшеницею, разной овощью, деревянным маслом, шерстью, воском и другими произведениями, но народ оными не пользуется.
Нынешний бей сухопутного войска очень мало имеет, да и морского не более 12 000, в разных городах расположенного. Тунисские же янычаре состоят все из скопища самых бездельников, ушедших из Леванта турок и самых злонравных отступников християнской веры. Флот их под начальством ренегата[149], Али Рейс именуемого[150], состоит из одного 20-пушечного фрегата, 2 двадсятипятивесельных галер, 4 маленьких полугалерок и одной шебеки и находится в пристани Фарино, от Туниса в 36 милях к северо-западу лежащей. Часть сего флота разъезжает против воюющих с ними христиан около берегов Сардинии, Сицилии и Калабрии, опустошая часто набережные места, берут они в плен тамошних жителей и получают за их выкуп знатную сумму, а сим одним промыслом больший получают доход, нежели от торговли и художеств. Христианские же державы, вместо того, чтобы наказывать сию дерзость, стараются еще подкреплять их, особливо учащающие более других в их пристани и с ними выгодно торгующие французы. Купеческие и военные суда имеют весьма пространную и спокойную рейду при крепости Гулетте. Груз с торговых судов перевозят в Тунис на сандалах или плашкоутах, по причине мелкости Тунисского залива…
21 [-го] числа возвратился я в Тунис и, пользуясь дружбою великобританского консула, старался разведать о образе правительства, обычаях, художествах и торговле тунисцев.
Римляне как всех завоеванных народов, так и сей прозвали варварами, чему и до днесь следуют европейцы, хотя сии народы так подлого имени совсем не заслуживают. Правда, что они непросвещенны, но, как и все другие народы, имеют порядочное свое происхождение и обычаи. Имя варваров прилично народу злонравному, беззаконному и жестокосердому; а народы варварийские вообще казались мне добронравнее и странноприимчивее многих европейцов, особливо же сицилианцов, калабриссов и некоторых членов испанского народа. Упражнение их в морском разбойничестве[151] происходит не от злонравия, но от злоупотребления тиранского над ними правительства, которое от сего промысла великий имеет выигрыш. Но европейцы их за сие и не наказывают!
<…>Город Тунис имеет сообщение посредством караванов с берегом, Альжиром, Царьградом, Триполем, и к югу с каденцами и другими аравийскими народами[152], караваны их отходят под конвоем, однако случается, что рассеянные африканские жители грабят их, хотя сие бывает очень редко. Желающие переезжать из одного места в другое отправляются вместе с караванами, особливо предпринимающие путь в зимних месяцах; и в рассуждении трудного пути и недостатка корму употребляют к сему путешествию верблюдов, которые столько послушны, что и малый ребенок ими управлять может; когда вьючат на них клажу, они сами приседают и, почувствовав на себе бремя, больше, которого уже поднять не в силах, разными телодвижениями дают о том знать. Арапы[153] и бедувины ставят за грех обременять верблюдов более, нежели они снесть могут…
Здешний город своими произведениями наполняет ежегодно европейских, особливо французских, до ста пятидесяти судов; также отправляет с оными караваны в Салей и Кадемию[154] (белидулжерицкие африканские жители, обитающие за горами Атлантическими[155]), что составляет немалую ветвь торговли. Салейский караван отправляется один раз в год, нагруженный французскими уборами и зеркалами, на которые выменивают тот золотой песок. В Кадемию, Бамбук[156] и в другие южные области отправляют в год по два каравана с таковыми же товарами. Область Кадемицкая находится от Туниса к югу в 450 милях, и жители оныя европейцам неизвестны; некоторые из них мугамеданского закона, некоторые идолопоклонники, а другие никакого закона не знают и общества с иностранцами не имеют, и для того тунисцы торгующие туда поступают с ними следующим образом: расположив в назначенном месте свои товары порознь, скрываются; тогда кадемцы, приближаясь к оным, осматривают их и в заплату за оные кладут золотой песок или, оставя арапов, уходят; тунисцы же возвращаются к своим товарам, ежели найдут платеж сей стоющим их товаров, то, по-луча оной, оставляют сие место; когда же платеж сей покажется несходным (что, однако ж, бывает очень редко), тогда они откладывают его прочь и опять скрываются, а кадемцы или оставляют покупку, или прибавляют платеж. Сия безгласная ярмонка иногда целую неделю продолжается, и наконец сбыв свои товары без всякого обмана, разъезжаются[157]. <…>
143
Крепости Гулетские, Гулетта — аванпорт города Туниса на канале, соединяющем последний с Тунисским заливом (ныне Хальк-эль-Уэд).
144
Дон Жуан ((правильнее «Хуан») Австрийский (1547—11578) — внебрачный сын императора Карла V; командующий испанским флотом с 1558 г. В 11571 г. разгромил турецкий флот при Лепанто, в 1573 г., взял Тунис.
145
Мавры — здесь и далее Коковцов обозначает этим словом арабов Северной Африки; это название было повсеместно распространено в Европе примерно до середины XIX в.
146
Бедувины (ар. бадави ’житель пустыни’) — как явствует из текста, Коковцов разумеет под бедуинами наряду с кочевниками также и оседлое земледельческое население Северной Африки; по существу, это слово имеет в его изложении скорее смысл «жители внутренних районов страны».
147
Бей (тур. бег ’князь’) — первоначально титул начальника административно-финансового ведомства, подчиненного турецкому паше Туилса; с 1705 г. его носили практически независимые правители страны.
148
Дей (тур. дай — букв., ’дядя по матери’) — первоначально чин командира янычарской роты; в 1600–1830 гг. — титул правителей Алжира, с 1710 г. независимых от Османской империи.
149
Ренегаты (исп. renegades) — бывшие христиане, обычно военнопленные, принявшие иСлам и поступившие на службу мусульманского государя. Были довольно распространенным явлением в Средиземноморье начиная с завоевания арабами Испании в первой трети VIII в.
150
Али Рейс — двоюродный брат греку, служившему в Российском флоте в последнюю с Портою войну к. лейтенантом, ныне в Малте в делах поверенным кавалеру Пеару.
151
«Упражнения их в морском разбойничестве» — на протяжении трех столетий, с XVI по начало XIX в., североафриканские пираты были грозой европейского торгового мореплавания на Средиземном море. Пиратство, поднятое в Алжире до уровня чуть ли не главного источника доходов казны, одновременно служило со времен Хайр ад-дина Барбароссы (ум. в 1546 г.), алжирского корсара, окончившего свои дни в звании капудан-паша (т. е. главнокомандующего османского флота), действенным стимулом к поддержанию морского могущества… Не случайно даже в конце XVIII в., во время русско-турецких войн в правление Екатерины II, именно сев ер о африканские эскадры составляли наиболее боеспособную часть турецкого военного флота.
152
Аравийские народы — Коковцов употребляет это название для обозначения большинства жителей территории Алжира — и Туниса вне зависимости от того, идет ли речь о собственно арабах или о берберах, противопоставляя таким образом и тех и других туркам, бывшим здесь пришельцами и составлявшим прослойку населения, находившуюся в привилегированном положении.
153
«Арапы» — это слово употребляется (Коковцовым в смысле, характерном для русского языка XVIII — начала XIX в., т. е. для обозначения чернокожих африканцев, чаще всего чернокожих невольников (ср. в «Горе от ума»: «От скуки я взяла с собой арапку-девку, да собачку»). Именно этот смысл явственно выступает на передний план дальше в тексте «Дневника», когда автор рассказывает о так называемой немой торговле в областях к югу от Сахары.
154
Салей — город и порт Сале на атлантическом побережье Марокко; в настоящее время фактически слился со столицей страны — Рабатом. Кадемия — судя по расстоянию от Туниса, которое указывает Коковцов для места «немой торговли» (450 миль, т. е, около 830 км), под этим названием, казалось бы, скрыт Гадамес; однако там такой торг явно не мог иметь места. Но, если Коковцов исчисляет расстояние не в морских, а в русских милях (1 миля = 7 верстам = 7,47 км), то перед нами сведения, относящиеся к расположенным на другом краю Сахары Канему или Кано, с которыми тунисские купцы торговали уже много веков.
155
«Белидулжерицкие африканские жители, обитающие за горами Атлантическими» — имеется в виду Бил ад ал-Джерид, область впадины Шотт-Джерид в центральной части Туниса. Горы Атлантические — здесь восточные отроги Атласа (Тунисский Высокий Телль).
156
Бамбук — область междуречья Верхнего Сенегала и Верхнего Нигера, один из главных районов золотодобычи в Западной Африке в средние века и в начале нового времени.
157
«Безгласная ярмонка» — немой торг с кадемийцами. Сообщения о «немой торговле», при которой участники не встречаются друг с другом, восходят еще к Геродоту (V в. до н. э.) и затем регулярно повторяются у большинства арабоязычных авторов средневековья, писавших о Билад ас-судан ‘Стране черных’, т. е. по преимуществу о Западной Африке. В результате довольно трудно судить, насколько широко этот способ торговли был распространен в действительности и какая часть сообщений о нем просто повторяет предшествующих авторов. Следует заметить, что рассказ Коковцова отличает достаточно многозначительная деталь, а именно упоминание «арапов», т. е. черных невольников, пригоняемых для продажи североафриканским купцам. Средневековые арабские авторы сообщали только о золоте, никогда не упоминая рабов в качестве предмета «немого торга». Видимо, в сообщении Коковцова можно усмотреть подтверждение хорошо известного факта интенсификации в конце XVIII в. западноафриканской работорговли, ориентированной не только на атлантическое побережье континента, но и на страны Северной Африки.