Все домашние служители альжирского Дея и других чиновных турок состоят из невольников, коих содержание бывает соразмерно богатству и добронравию их господ. Деевы невольники содержатся лучше прочих, они бывают одеты всегда весьма чисто и, пользуясь щедростью сего правителя или своим ремеслом, не только нажили за себя выкуп, но и, приобрев некоторые из них нарочитой достаток, об освобождении себя от неволи и о возврате в свое отечество более уже и не помышляют, а остаются там навсегда охотно.
Невольники, определенные от правительства для услуг янычарам в их квартирах, содержатся также порядочно. Они получают столько же съестных и других припасов, как и янычары, и ремесленные из них имеют довольно свободы упражняться в своих ремеслах. Янычары не могут их за проступки наказывать без позволения гвардиана паши[184], которому в смотрение поручены невольники.
Прочих деевых невольников употребляют в публичные работы, как-то к строению судов, починке крепостей и дорог, сии также имеют не только в праздники, но и в работные дни довольно времени для отдохновения, которые роздыхи они употребляют в свою пользу. Альжирская политика сберегает христианских невольников для того, чтобы наконец получить за них хороший выкуп.
Христианские невольники посылаются на судах для поисков, они гребут на галерах вместе с маврами, однако с той разностью, что турки с первыми поступают гораздо человеколюбивее и, испытав их верность на сражениях, освобождают их, дают им оружие и из получаемых добычей уделяют им часть в полы против рядового турка.
Невольники, принадлежащие тамошнему гражданству, содержатся также без всякого утеснения, некоторые из них отправляют домашнюю работу, а иные работают в садах и часто за оказанную ими ревность или за особенные услуги получают от своих хозяев не только простое награждение, но и освобождение от неволи.
Одни только те невольники, которые по несчастью попадаются в руки тагоринов[185], претерпевают горькую участь. Сей жестокосердый народ непрестанно оказывает над ними свое злонравие, употребляя их в тягостные работы, питая суровою пищею и не давая им довольной одежды, для того, чтобы они, не возмогши пре-несть своего состояния, писали к своим сродникам о выкупе и старались поскорее освободиться.
Некоторые европейские народы для выкупа христиан собирают милостыню и посылают оную в Альжир ежегодно с монахами де ла Редамсион[186], или искупления, которые по прибытии туда выкупают некоторое число из неволи, другие посылают казенные деньги для освобождения их, иных невольников выкупают родственники, а иные откупаются снисканными ремеслом деньгами.
Христианские невольники по возвращении в отечество обыкновенно повествуют претерпенные ими во время неволи от злонравия и суровости альжирцов страдания, показывают мнимые в теле у себя раны и предлинную бороду, которую якобы никогда не брили, единственно для того, чтобы привесть народ в сожаление о них и побудить его к подаянию милостыни.
Капская колония в книге
В. М. Головнина (1808–1809 гг.)
Василий Михайлович Головнин принадлежит уже к следующему после Коковцова поколению российских моряков: он родился в том самом 1776 г., в котором капитан-лейтенант Коковцов совершил свое первое плавание к побережью Северной Африки.
Биографы Головнина единодушно отмечают, что родительское решение о посылке двенадцатилетнего Василия в Морской корпус было совершенно неожиданным для родни и соседей, поскольку семейные традиции Головниных, дворян Пронского уезда Рязанской губернии, были сугубо «сухопутными». Но выбор оказался правильным: из мальчика, поступившего в 1788 г. в Корпус, вырос достойный представитель той блестящей плеяды мореплавателей и воинов, которые вызывали восхищение всей Европы своими победами во время Второй архипелажской экспедиции Сенявина, совершали первые русские кругосветные плавания и в труднейших условиях исследовали арктическое побережье нашей страны.
Корпус Головнин окончил в 11792 г., еще гардемарином получив медаль за заслуги в русско-шведской войне 1788–1790 гг. Но мичманского чина ему пришлось ждать еще целый год по молодости лет. В 1793 г. Головнин был выпущен на Балтийский флот, а в 1795 г. в составе эскадры адмирала Ханыкова отправился в Англию, где прожил довольно долго. В 1802 г. он снова оказался в Англии, на этот раз уже в качестве стажера на британском флоте. Этот период службы Головнина длился до 1805 г. Ему пришлось участвовать в боях с французским и испанским флотами, за которые он получил блестящие аттестации от командиров кораблей его величества.
В 1806 г. лейтенант Головнин возвращался на родину одним из лучших в русском морском ведомстве, знатоков британского флота, имея к тому же завидную репутацию умелого моряка и храброго солдата. Не удивительно, что, когда потребовался офицер, способный возглавить экспедицию в Русскую Америку и на Камчатку, выбор пал на Головнина.
Весной 1807 г. он принял под свое командование лесовозный транспорт, который в это время переоборудовался на Охтинской верфи в военный шлюп и получил название «Диана». Перестройка корабля и снаряжение экспедиции проходили под непосредственным руководством Головнина, и результаты подготовки оказались убедительными свидетельствами организаторских способностей и немалого опыта командира: за три года плавания на «Диане» практически не было ни одного случая серьезных заболеваний — явление по тем временам исключительное.
«Диана» отправилась в плавание в на редкость неблагоприятное с политической точки зрения время. Летом 1807 г., после поражения русской армии при Фридланде, наметилась тенденция к русско-французскому сближению, нашедшему свое оформление в Тильзитском мире. Правительство Александра I оказалось вынуждено сменить союзников и перейти во враждебный Англии лагерь. В условиях неоспоримого господства британского флота на морях тех областей земного шара, куда направлялась «Диана», эти политические перемены создавали серьезную угрозу для экспедиции.
Головнин ощутил это уже во время стоянки в Портсмуте, где в течение лета 1807 г. «Диана» доукомплектовывалась для дальнего и опасного вояжа. Британские морские и таможенные власти чем дальше, тем откровеннее чинили препятствия снаряжению экспедиции. Однако отличное знакомство ее начальника с нравами и порядками тамошнего морского ведомства помогло завершить эту стадию подготовки более или менее удачно К тому же Головнин сумел добиться от Адмиралтейства письменных заверений в том, что, поскольку «Диана» направляется на Дальний Восток с исследовательскими целями, британские корабли не будут ее рассматривать как вражеский корабль даже в случае начала войны между Россией и Англией.
Эти заверения, однако, оказались малодейственными, когда в апреле 1808 г. Головнин пришел в Симансштадт (нынешний Саймонстаун) в Южной Африке. Правда, на «Диане» остался андреевский флаг и англичане не предпринимали серьезных попыток захватить шлюп. Но из порта его категорически отказались выпустить и, так сказать, «на всякий случай» окружили военными кораблями, да к тому же заставили снять часть рангоута. Теперь невозможно было даже попытаться незаметно поставить паруса. В довершение всего, когда у Головнина начались трудности с продовольствием (никто из местных купцов не рискнул принимать от командира русского корабля векселя на Лондон), вице-адмирал Барти, начальник британской морской станции в Южной Африке, попытался предложить ему поставить матросов «Дианы» на работы по ремонту английских кораблей. Понятно, что Головнин с негодованием отверг это предложение.
Однако время шло. Никаких надежд на улучшение положения шлюпа и его команды не оставалось. Твердость и достоинство, с какими держались Головнин и его подчиненные, рисковали остаться бесполезными: англичане рассчитывали, что рано или поздно затруднения с продовольствием заставят командира «Дианы» принять их условия. И тогда Головнин принял отчаянно смелое решение — уйти из гавани на глазах у всей британской эскадры.
После долгой и тщательной подготовки, особенно трудной из-за того, что нельзя было дать англичанам что-то заподозрить, «Диана» 19 мая 1809 г. в сильную непогоду покинула Саймонстаун. Для англичан это оказалось настолько неожиданным, что ни один из кораблей эскадры даже не успел поднять паруса.
184
Гвардиан паши — вероятно, имеется в виду старший из слуг паши (в Западной Европе, например во францисканских монастырях, «гвардианом» именуется старший братии).
185
Потомки выгнанных из Испании мавров, кои составляют часть жителей Альжирской области и торгуют христианскими невольниками.
186
Де ла Редамсион — имеется в виду основанный в 1749 г. и тесно связанный с иезуитами монашеский орден редемптористов, ставивший своей задачей активную проповедь католицизма в нехристианских странах.