Агасфер

Эти слова, произнесенные очень спокойно, вернули Дагоберу сознание.

— Но позвольте же! — воскликнул он. — Ведь я не жену обвиняю!

— Оставь, мой друг, — с ангельской покорностью заметила несчастная мученица. — Не думай обо мне. Господь Бог посылает мне новое тяжкое испытание! Я Его недостойная раба… Я должна с благодарностью исполнять Его волю… Пусть меня арестуют… я и в тюрьме не скажу больше, чем здесь, об этих бедных детях.

— Но, помилуйте! вы должны сами видеть, что у бедняги голова не в порядке, — убеждал Дагобер. — Вы не можете ее арестовать…

— Однако против лица, которое вы обвиняете, нет ни малейшего доказательства, нет ни одного признака его соучастия в этом деле, да кроме того его сан служит ему защитой. Позвольте мне увести с собой вашу жену… Быть может, она вернется после первого же допроса… Поверьте, — прибавил растроганный комиссар, — мне очень прискорбно принимать такие меры… и как раз в ту минуту, когда ваш сын находится в заключении, что, конечно, должно быть для вас…

— Что?! — воскликнул Дагобер, с недоумением смотря на присутствующих. — Что, что вы сказали?.. Мой сын?

— Как, вы этого еще не знаете? Ах, месье, простите тысячу раз! — проговорил с грустным волнением комиссар. — Мне очень жаль, что я вам сообщил это печальное известие…

— Мой сын! — схватившись за голову, повторил Дагобер. — Мой сын арестован!

— По политическому делу… и не особенно важному… — сказал комиссар.

— Нет, это уж слишком!.. сразу столько горя! — воскликнул Дагобер, опускаясь в изнеможении на стул и закрывая лицо руками.

………

Несмотря на душераздирающее прощание с мужем и собственный страх, Франсуаза осталась верна обещанию, данному аббату Дюбуа. Дагобер, отказавшийся показывать против жены, облокотился на стол и, под гнетом горькой думы, проговорил:

— Вчера я был окружен семьей… у меня была жена… сын… мои две девочки… а теперь я один… один!..

Когда он с мукой и отчаянием выговорил эти горькие слова, возле него послышался ласковый, грустный голос, скромно произнесший:

— Господин Дагобер… я здесь… Если вы позволите, я останусь с вами… я буду помогать вам…

Это была Горбунья.

Часть девятая КОРОЛЕВА ВАКХАНОК

I Карнавал

На другой день после того как жена Дагобера была отведена комиссаром к прокурору, на площади Шатле[213] происходила шумная и живая сцена, как раз напротив дома, первый и второй этажи которого были заняты обширными залами ресторации под вывеской «Сосущий теленок».

Кончалась ночь со среды на четверг масленичной недели[214]. Из всех кабаков, расположенных в квартале Ратуши[215], выходили после танцев многочисленные небогато и уродливо наряженные маски, пересекая с пением площадь Шатле. Видя, что по набережной к ним спешит другая группа ряженых, маски остановились, радостно горланя, чтобы подождать вновь прибывающих, в надежде помериться с ними в словесной дуэли площадных острот и непристойных шуток, которые обессмертили имя Ваде[216]. Вся эта толпа была более или менее подвыпивши, но вскоре к ней невольно начали присоединяться люди, направлявшиеся, как всегда, рано утром на работу. Такое скопление народа на одном из углов площади задержало, в свою очередь, бледную и уродливую девушку, которая в эту минуту пересекала площадь. Это была Горбунья. Она встала с рассветом, чтобы пораньше взять заказ на белье у клиентки, для которой она шила. Понятно будет беспокойство молодой работницы, когда, попав против воли в эту развеселую толпу, она вспомнила о жестоком приключении, случившемся с ней накануне; но несмотря на все ее, увы, слабые усилия, она не могла сделать ни шагу, так как со всех сторон прибывали все новые и новые маски, и толпа подхватила ее своим течением и понесла по направлению к ресторации. Вновь прибывшие маски были одеты гораздо богаче: они принадлежали к непоседливому и неунывающему классу завсегдатаев Шомьер, Прадо, Колизея[217] и прочих танцевальных зал, где собираются студенты, продавщицы, коммивояжеры, гризетки[218], модистки и т. п.

Последние из прибывших масок, обмениваясь беглым огнем острот с ранее собравшимися, казалось, поджидали с большим нетерпением прихода какой-то желанной особы. Следующие разговоры между всеми этими Пьеро и Пьереттами[219], турками и султаншами, дебардерами и дебардерками[220] и другими подобными парами указывали, что ожидались весьма важные персоны.

213

Площадь Шатле находится в Париже на правом берегу Сены близ улицы св. Дени на месте прежнего замка Шатле, служившего в свое время тюрьмой и разрушенного в 1802 г.

214

Масленичная неделя — неделя, предшествующая великому посту, совпадает в Западной Европе с карнавалом и сопутствующими ему уличными шествиями, танцами, театрализованными представлениями, играми, маскарадом и т. п. Празднества карнавального типа, равно как и связанные с ними обряды ряженых и масок, всякого рода «праздники дураков» и «праздники осла», занимали большое место в жизни не только средневекового человека, но и в более позднее время. Они сопровождали официальные церковные праздники, обычные гражданские церемониалы, многие сельскохозяйственные праздники.

215

…в квартале Ратуши… — в районе городского муниципалитета, расположенного на площади того же названия. Строительство начато в 1533 г. при Франциске I и закончено в 1623 г. В дни Июльской революции здесь был объявлен королем Франции Луи-Филипп.

216

Ваде Жан-Жозеф (1719–1757) — французский поэт и песенник так называемого «низкого» жанра, острослов, весельчак и жизнелюб, завсегдатай кабаре и модных литературных салонов. Приобрел известность как автор «простонародных песенок». Особо популярной была его «эпико-траги-базарно-героико-комическая поэма» «Сломанная трубка». Произведения Ваде опубликованы в Париже в 4-х томах в 1758 г.

217

Шомьер, Прадо, Колизей — излюбленные увеселительные места среднего класса в период Июльской монархии 1830–1848 гг. Шомьер («Хижина») — название старинной танцевальной залы, учрежденной в Париже в 1787 году. При Реставрации и Июльской монархии она служила излюбленным местом веселья студентов. Зала Шомьер закрылась в 1855 году, не выдержав конкуренции со стороны нового аналогичного учреждения — Клозри де Лиля («Сиреневый хуторок»). Прадо — одна из старинных и популярных танцевальных зал в Париже. Основанная в 1807 году, она пользовалась широкой известностью, особенно при Июльской монархии, и была ликвидирована в 1855 году в связи с перепланировкой ряда парижских улиц. Колизей — популярная бальная зала Парижа Июльской монархии, названная так в память старого парижского Колизея (1770–1780), являвшегося местом концертов, цирковых номеров, маскарадов и т. п.

218

Гризетка — молоденькая девушка из среднего сословия (швея или мастерица) кокетливого нрава и не очень строгих правил. Как неологизм слово введено во французский язык в XVII в. (от фр. «gris» — «серый», т. к. гризетки носили, как правило, платья из ткани серого цвета). Французский писатель Шарль-Поль де Кок (1794–1871) посвятил гризеткам новеллу в «Парижских нравах» (1837).

219

Пьерро и Пьерретта — традиционные персонажи французского народного театра. Одеты в белое платье. У Пьерро лицо в муке.

220

Дебардер — маскарадный персонаж, одетый в костюм, сходный с одеждой рабочего-грузчика. Этот костюм вошел в моду после 1830 года и приобрел особую известность благодаря рисункам Гаварни. Костюм состоял из широких бархатных штанов, открывающих лодыжку, короткой холщевой блузы, заправленной в штаны, красного пояса с развевающимися концами, небольшой военной фуражки набекрень, причем волосы густого парика спускались на спину. Носили этот костюм лица обоего пола.