Пока Агриколь устанавливал жердь и собирался по ней лезть, Дагобер постучал в окно нижнего этажа и громко сказал:
— Это я… Дагобер!
Роза Симон, действительно, жила в этой комнате. Разлученная с сестрой, девушка не спала и, охваченная лихорадкой, обливала слезами свое изголовье. При стуке Дагобера она сперва задрожала от страха. Затем, услыхав дорогой, знакомый голос солдата, она вскочила, провела рукой по лбу, чтобы увериться, что не спит, и с радостным криком бросилась к окну.
Но вдруг… прежде, чем она успела открыть окно, раздались два выстрела и послышались крики:
— Караул!.. разбой!
Сирота остановилась, окаменев от изумления. Она совершенно машинально взглянула в окно и при бледном свете луны увидела ожесточенную борьбу между несколькими мужчинами, причем неистовый лай Угрюма покрывал беспрерывные крики:
— Караул!.. Грабят… Убивают!
X
Накануне великого дня
За два часа до событий в монастыре Роден и отец д'Эгриньи сидели в знакомом уже нам кабинете на улице Милье-дез-Урсен. После Июльской революции д'Эгриньи счел необходимым перенести в это временное помещение секретный архив и бумаги ордена. Мера очень благоразумная, так как он боялся, что государство выгонит святых отцов из великолепного помещения, щедро пожалованного им Реставрацией.*
* Страх, оказавшийся напрасным, так как в газете «Конститюсьоннель» от 1 февраля 1832 г. читаем:
«Когда в 1822 г. господин де Корбьер[265]грубейшим образом закрыл блестящую Нормальную Школу[266], давшую так много замечательно талантливых людей за несколько лет своего существования, решено было в виде компенсации купить особняк на почтовой улице, где она помещалась, и предоставить его конгрегации св. Духа[267]. На приобретение этого помещения были отпущены средства морским министром, и оно было передано в распоряжение общества, которое тогда царило над Францией. С этого времени общество мирно занимало это помещение, превратившееся как бы в гостиницу, в которой иезуитизм вскармливал и лелеял своих многочисленных приверженцев, прибывавших из различных провинций страны, чтобы получить должную закалку у отца Ронсена. Так дело шло до самой Июльской революции[268], которая, казалось бы, должна была выселить конгрегацию из занимаемого здания. Но кто поверит? Ничего подобного не случилось. Иезуитам отказали в денежных ассигнованиях, но оставили в их владении особняк на Почтовой улице, и сегодня, 31 января 1832 года, люди из Сакре-Кер по-прежнему живут здесь за счет государства, в то время как Нормальная Школа не имеет приюта: реорганизованная Нормальная Школа занимает грязное помещение в маленьком закоулке коллежа Людовика Великого»[269].
Вот что мы читаем в «Конститюсьоннеле» 1832 года по поводу особняка на Почтовой улице, нам неизвестно, какие сделки, условия и договоры имели место с этого времени в отношениях между св. отцами и правительством, но мы вновь обретаем в статье, опубликованной недавно в одном журнале по поводу организации общества Иисуса, особняк на улице Почты, упоминаемый как часть недвижимого имущества конгрегации.
Приводим отрывки из этой статьи:
«Вот перечень владений, известных как собственность общества Иисуса:
Дом на Почтовой улице, оцениваемый приблизительно в 500 000 франков. — Дом на улице Севр, оцениваемый в 300 000 франков. — Поместье в двух лье от Парижа в 150 000 франков. — Дом и церковь в Бурже[270] в 100 000 франков. — Нотр Дам в Льессе[271] в 60 000 франков. — Сент-Ашель[272], дом послушников, 400 000 франков. — Нант[273], дом, 100 000 франков. — Кенпер[274], то же, 40000 франков. — Лаваль[275], дом и церковь, 150 000 франков. — Ренн[276], дом, 20 000 франков. — Ванн[277], то же, 40 000 франков. — Мец[278], то же, 40 000 франков. — Страсбург[279], то же, 60 000 франков. — Руан[280], то же, 15 000 франков.
Мы видим, что стоимость этих владений составляет в общей сложности около 2 000 000 франков.
265
266
267
269
Людовик XIV (1638–1715), прозванный
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280