Перечитав внимательно опись, Самюэль сказал жене:
— Я уверен в точности расчетов; отмечайте теперь в книжке то, что я стану читать по реестру. Одновременно я стану проверять и содержимое кассы, так как сегодня, когда вскроют завещание, я должен буду передать все по счету нотариусу.
— Я слежу, друг мой, начинайте, — сказала Вифзафея.
И Самюэль, одновременно проверяя кассу, начал читать следующий отчет:
Дебет. фр.
2 000 000 франков французской ренты[309] по 5 % в обязательствах именных и на предъявителя, приобретенных с 1825 до 1832 года, согласно списку с предъявлением документов, по курсу 99 фр. 50 сантимов — 39 800 000;
900.000 фр. французской ренты по 3 % в разных билетах, купленной в те же годы по 74 фр. 50 сантимов — 22 275 000;
5 000 акций французского банка по 1900 фр. — 9 500 000;
3000 акций четырех каналов, купленных согласно квитанции по 1 115 фр. — 3 345 000;
125 000 дукатов неаполитанской ренты по среднему курсу 82 фр.;
2 050 000 дукатов по 4 фр. 40 сантимов — 9 020 000;
5 000 австрийских банкнотов, обеспеченных серебряной валютой по 1000 флоринов, по курсу в 93 флорина;
4 650 000 флорин, по размену 2 фр. 50 сант. — 11 625 000;
75 000 фунтов стерлингов ренты по 3 %, обеспеченной английской валютой из 88¾;
2 218 750 фунтов по 25 фр. за фунт — 55 468 750;
1 200 000 флоринов по 2½% голландских по 60 фр.;
28 860 000 флорин, по 2 фр. 10 сантимов за флорин нидерландский — 60 606 000;
Остаток в банковых билетах, золоте и серебре — 535 250.
Кредит. фр.
150 000 фр., полученных от г-на де Реннепона в 1682 г. моим дедом Исааком Самюэлем и помещаемых им, моим отцом и мною по 5 %. С подсчетом за каждый семестр и с процентами на проценты, они принесли, согласно нижеприведенным счетам, 225 950 000. Из этого следует вычесть потери от банкротств и прочих бедствий, оплаченные комиссионные проценты и куртажи[310], а также жалование управителям трех поколений — 13 775 000;
Итого — 212 175 000.
— Точно так, — сказал Самюэль, окончив проверку документов, содержавшихся в шкатулке из кедрового дерева. — В кассе, для передачи наследникам господина де Реннепона, остается капитал в двести двенадцать миллионов сто семьдесят пять тысяч франков.
И старик с вполне законной гордостью взглянул на жену.
— Это просто невероятно! — воскликнула пораженная Вифзафея. — Я знала, что в ваших руках громадные ценности, но никак не предполагала, что сто пятьдесят тысяч франков за сто пятьдесят лет превратятся в такую невероятную сумму!
— А между тем единственным источником этого богатства являются именно сто пятьдесят тысяч, — с гордостью отвечал старик. — Конечно, и мой дед, и отец, и я — все мы очень умело и преданно управляли капиталом. Выбор помещения для капитала требует большой проницательности, особенно во время революций и кризисов, но нам это было легче, чем кому-нибудь другому, благодаря деловой связи между нашими единоверцами, рассеянными по всему свету. Но никогда ни мои предшественники, ни я не занимались ростовщичеством, никогда не помещали денег иначе, как под законные проценты… Таково было категорическое распоряжение господина де Реннепона, и можно смело сказать, что этот капитал нажит самым чистым путем… Иначе, если бы мы пользовались благоприятными моментами и не выказывали такого бескорыстия, сумма была бы куда больше двухсот двенадцати миллионов!
— Возможно ли это?
— Ничего не может быть проще, Вифзафея! Всякому известно, что капитал при пяти процентах на сто удваивается через каждые четырнадцать лет простым приростом процентов и процентов на проценты. Теперь примите во внимание, что за сто пятьдесят лет четырнадцать повторяется десять раз… и что первоначальные сто пятьдесят тысяч франков таким образом удвоились и продолжали удваиваться все время. То, что удивляет вас, покажется совсем простым. В 1682 году господин де Реннепон доверил моему деду 150 000 франков; эта сумма с процентами на нее, нараставшими, как я это рассказал, должна была превратиться в 1696 году, четырнадцать лет спустя, в 300.000 франков. Последние, удвоившись в 1710 году, обратились в 600 000 франков. Со смерти моего деда в 1719 году сумма капитала доходила уже почти до миллиона; в 1724 году она должна была возрасти до 1 200 000 франков, а спустя два года после моего рождения, до 4 800 000 франков; в 1766 году — до 9 600 000 франков; в 1780 году — до 19.200.000 франков; в 1794 году, двенадцать лет спустя после смерти моего отца, — до 38 400 000 франков; в 1808 году — до 76.800.000 франков; в 1822 году — до 153 600 000 франков. На сегодняшний день, складывая проценты за десять лет, она должна была бы достичь по крайней мере 225 миллионов. Но потери, обесценение некоторых бумаг, а также неизбежные расходы, счет которых, кстати, тщательно составлен, сократили эту сумму до 212 175 000 франков в ценных бумагах, находящихся в этом сейфе.
309