— Тише, сын мой: вот и нотариус, — сказал отец д'Эгриньи.
Действительно, в комнату вошел нотариус.
Пока он будет вести переговоры с Роденом, Габриелем и отцом д'Эгриньи, мы с читателем проникнем в замурованный дом.
VI
Красная гостиная
Как приказал Самюэль, входная дверь дома была уже освобождена каменщиками от кирпичей, которыми она была заделана, и когда с нее сняли свинцовый лист и железные рамы, то оказалось, что дубовая резьба сохранилась в неприкосновенности благодаря отсутствию доступа воздуха. Рабочие, как и писец нотариуса, наблюдавший за работой, окончив дело, с нетерпением ожидали открытия двери, так как видели, что Самюэль медленно приближается к ним с громадной связкой ключей.
— Теперь, друзья, — сказал старик, дойдя до крыльца, — вы закончили дело и идите получать плату с хозяина господина писца; мне же остается только проводить вас до ворот.
— Полноте, милейший, — воскликнул писец, — что это вы выдумали! Дело дошло до самого интересного момента, и все мы, я и эти добрые ребята, горим нетерпением увидеть, что делается в этом таинственном доме, а вы нас вдруг гоните отсюда! Это совершенно невозможно…
— Как мне это ни прискорбно, но я обязан вас удалить. Я должен непременно первый и совершенно один войти в дом, прежде чем ввести туда наследников… для оглашения завещания…
— Кто же дал вам такое смешное и варварское приказание? — спросил разочарованный писец.
— Мой отец, месье.
— Такое отношение к последней воле отца достойно уважения, но неужели вы, такой добрый человек, такой превосходный, такой достойный хранитель, — разливался писец, — неужели вы не позволите нам хоть одним глазком взглянуть за дверь, хоть в щелочку?
— Да, месье, только одним глазком! — поддержали умоляющим тоном братья штукатурной лопатки[332].
— Очень сожалею, что должен вам отказать, — продолжал Самюэль, — но я отворю эту дверь только тогда, когда останусь один.
Каменщики, видя, что старик непоколебим, решили уйти, хотя и с большой неохотой, но писец не желал уступать и заявил:
— Я должен ждать патрона и не уйду из этого дома, пока он не придет… Мало ли зачем я могу ему понадобиться… Итак, достойный старец, как вам угодно, но я остаюсь…
Писца прервали крики его хозяина, который звал его с озабоченным видом из глубины двора:
— Господин Пистон… Скорее!.. Господин Пистон… скорее сюда!..
— Какого черта ему нужно? — раздраженно воскликнул писец. — И понадобился же я ему именно в самый интересный момент, когда можно что-нибудь увидеть!
— Господин Пистон! — слышалось все ближе и ближе. — Господин Пистон, вы меня не слышите, что ли?
Пока Самюэль провожал каменщиков, писец увидал за поворотом из-за кроны деревьев своего хозяина, который с сильно озабоченным видом и даже без шапки бежал его отыскивать. Делать было нечего: писцу пришлось спуститься с крыльца и показаться хозяину, как это ни было ему досадно.
— Позвольте, месье, — сказал месье Дюмениль, — что это значит: я должен целый час кричать вас во все горло?
— Я… не слыхал, месье, — отвечал г-н Пистон.
— Оглохли вы, что ли?.. Есть с вами деньги?
— Да, месье, — отвечал с изумлением г-н Пистон.
— Так бегите скорее в ближайшую лавочку и принесите мне три или четыре больших листа гербовой бумаги для совершения акта… Да поторопитесь… Дело спешное.
— Хорошо, месье, — пробормотал писец, с отчаянием взглянув на интриговавшую его дверь.
— Ну, попроворнее, господин Пистон.
— Я не знаю, месье, где здесь искать гербовую бумагу.
— Вот сторож, — сказал господин Дюмениль. — Спросите его.
Действительно, проводив каменщиков, Самюэль возвращался назад.
— Где здесь можно достать гербовой бумаги? — спросил его нотариус.
— А рядам, месье, — отвечал Самюэль, — в табачной лавочке, дом № 17.
— Слышите, господин Пистон, — сказал нотариус писцу, — в табачной лавочке, № 17. Бегите же скорее: надо совершить акт раньше чтения завещания, а времени осталось немного.
— Хорошо, месье… я потороплюсь, — с досадой отвечал писец и последовал за хозяином, спешившим вернуться в комнату, где его ждали иезуиты и Габриель.
В это время Самюэль поднялся на крыльцо и приблизился к двери, освобожденной от камней, железа и свинца. С глубоким волнением отыскал старик в связке нужный ключ и, вложив его в замок, отпер и открыл дверь.
332