Как ни велико было изумление Родена при чтении второго письма из Рима, он не хотел, чтобы в его ответе можно было заметить это изумление. Покончив со скромным завтраком, он взял бумагу и обычным для него, когда он не находил нужным стесняться, резким, отрывистым слогом написал следующее:
«То, о чем меня уведомляют, вовсе меня не изумило. — Я все предвидел. — Нерешительность и трусость всегда дают подобные плоды. — Этого мало. — Еретическая Россия душит католическую Польшу[374]. — Рим благословляет убийц и проклинает жертвы.*
Это мне нравится.
Взамен этого Россия гарантирует Риму через Австрию кровавое укрощение патриотов Романьи[375].
Это мне тоже нравится.
Банды душителей добрейшего кардинала Альбани[376] недостаточно для уничтожения нечестивых либералов. Убийцы утомились.
Это мне уже не нравится. — Необходимо, чтобы они действовали».
* В «Римских делах», в этом великолепном обвинительном акте против Рима, обязанном наиболее евангелическому гению нашего века, читаем: «Пока исход борьбы между Польшей и ее угнетателями оставался сомнительным, официальная римская газета не содержала ни одного слова, которое могло бы оскорбить народ, победивший в стольких битвах; но едва он пал, едва ужасное мщение царя[377]приступило к длительной пытке над целой нацией, обреченной мечу, ссылке, рабству, как та же газета не находила достаточно резких выражений, чтобы уничтожить тех, кого покинула удача. Было бы, однако, ошибкой приписывать эти низкие подлости непосредственно папской власти: она лишь терпела закон, предписываемый ей Россией, которая говорила: „Хочешь жить?.. так стой тут… около эшафота… и по мере того, как жертвы будут падать… проклинай их!“» (Ламенне[378], Римские дела, стр. 110, Паньерр, 1844).
Когда Роден дописывал последние строки, его внимание было вдруг отвлечено звонким и свежим голосом Розы, которая, зная наизусть Беранже, открыла окошко в квартире Филемона и, усевшись на подоконник, очень мило запела прелестный куплет бессмертного песенника:
Не может быть! Не верю в гнев небесный!
Свой долг земной я выполнял, как мог:
Любил любовь и верил в дар чудесный,
И не пускал печали на порог.
Ко мне — любовь, вино, друзья!
Я знаю, Что вправе жить живое существо!
Держа бокал, тебе себя вверяю,
Всех чистых сердцем божество![379]
Эта песня, полная божественного добродушия, так странно противоречила холодной жестокости написанных Роденом строк, что он невольно вздрогнул и со злостью закусил губы, услыхав слова истинного поэта-христианина, который нанес дурной церкви столь много тяжелых ударов. Роден с гневным нетерпением ждал продолжения, но Роза замолчала или, лучше сказать, начала напевать без слов другую песню Беранже — «Добрый папа». Роден не смел выглянуть в окно и узнать, кто была эта несносная певунья; он ограничился тем, что пожал плечами и снова принялся за письмо.
«Прочие дела. Надо было бы разъярить независимых во всех странах. Поднять философическую ярость по всей Европе, подбить либералов и напустить на Рим всех крикунов. Для этого надо повсеместно пропагандировать следующие три положения:
1-е. Постыдно утверждать, что можно спастись, исповедуя какую бы то ни было религию, — только бы нравы были чисты.
2-е. Отвратительно и глупо давать народам свободу совести.
3-е. Не нужно бояться борьбы против свободы печати.
Необходимо заставить слабого человека провозгласить эти тезисы вполне согласными с учением церкви и убедить его, что это произведет прекрасное впечатление в деспотических государствах — на всех правоверных католиков и на людей, сдерживающих намордником народные страсти. — Он попадет в ловушку. — Когда эти предложения будут высказаны, поднимется буря. — Общее восстание против Рима. — Глубокий раскол; священная коллегия делится на три части. — Одни одобряют, другие хулят, третьи трепещут. — Слабый человек[380] перепугается еще больше, чем теперь, когда он позволил задушить Польшу, и отступит перед теми криками, угрозами, упреками и неистовыми ссорами, которые он вызовет.
вернуться
Еретическая Россия душит католическую Польшу. — Июльская революция 1830 г. имела целый ряд отзвуков в Европе. Так, 20 ноября 1830 г. вспыхнуло национально-освободительное восстание в Польше, направленное к свержению русского владычества; 25 января 1831 г. Польша объявила свою независимость. Однако, несмотря на беззаветную борьбу польских инсургентов, вызывавшую горячие симпатии со стороны широких масс Франции, буржуазная монархия Луи-Филиппа, не желая восстанавливать против себя русский абсолютизм, отказалась подать помощь Польше, и восстание было жестоко разгромлено Николаем I. В феврале 1832 г. была отменена Учредительная хартия 1815 г., предоставлявшая Царству Польскому особое политическое устройство с национальным сеймом и собственной армией. Царство Польское вошло в состав Российской империи наравне с другими областями. Были закрыты Варшавский и Виленский университеты, отличавшиеся особым польско-католическим духом.
вернуться
…кровавое укрощение патриотов Романьи. — Одна из северо-восточных областей Италии, Романья была в 1830–1831 гг. центром национально-освободительного восстания, являвшегося отзвуком Июльской революции. Это восстание, организованное карбонариями для свержения ига Австрии и гнета отдельных деспотических правителей, австрийских креатур, вспыхнуло 30 ноября 1830 г. в городе Модене, в связи с междуцарствием, наступившим в Риме после смерти папы Пия VIII. Восстание объединило ряд итальянских городов, представители которых, собравшись 4 марта 1831 г. в городе Болонье, провозгласили временную конституцию соединенных итальянских провинций. Не поддержанное правительством Июльской монархии, восстание было разгромлено в конце марта 1831 г. австрийскими войсками, к которым обратился за помощью ряд отдельных правителей Италии (герцогиня Пармская, герцог Моденский и новый папа Григорий XVI), устрашенных буржуазно-демократическими лозунгами восстания. Римско-католическая церковь связывала большие надежды с Россией в деле подавления растущего национально-освободительного движения в принадлежавших ей областях. Слова Родена насчет «гарантий» со стороны России намекают на международную политику Николая I, всегда стоявшего за подавление всех европейских восстаний.
вернуться
Кардинал Альбани из известной итальянской семьи родом из Албании, вытесненной турками и обосновавшейся в итальянских городах Бергамо и Урбино. Самый известный в семье Альбани — Ж. Ф. Альбани, римский папа с 1700 г., под именем Клемента XI. Его племянники Александр и Аннибал (1692–1779, 1682–1750) становятся кардиналами. В первую треть XIX в. получает известность Жозеф А. Альбани (1750–1834), поверенный в делах Рима в Вене в 1796 г., папский легат в Болонье в 1814 г. и, наконец, апостолический комиссар четырех легатств Папской области — Болоньи, Урбино, Романьи и Феррары при папе Григории XVI в 1831 г. Последнее, наиболее ответственное и высокое, назначение совпадает с довольно трудным для папской курии периодом — дальнейшим ростом национально-освободительного движения на территории всей Папской области, на вверенной Альбани в том числе.
вернуться
…мщение царя… — имеется в виду император Николай I, царствование которого приходится на период с 1825 по 1855 г. Для подавления польского восстания Николай I направил в Польшу стотысячную армию.
вернуться
Ламенне Фелисите-Робер (1782–1854) — французский священник, автор многочисленных полемических работ по вопросам религии в современном мире, в которых он критикует монархический строй и современное состояние римско-католической церкви («Слова верующего», 1834; «Римские дела», 1836; «Книга народа», 1837; «Современное рабство», 1839 и др.). Его религиозные и политические взгляды были осуждены папой римским в 1832 г.
вернуться
«Не может быть! Не верю в гнев небесный!» — песня П. Ж. Беранже «Бог добрых людей» (перевод Н. Ф. Тхоржевского).
вернуться
Слабый человек… — Подразумевается папа Григорий XVI (время папства 1831–1846 гг.). Так, крайняя церковная реакция называла Григория за его вынужденное согласие произвести либеральные реформы, данное папой в ответ на меморандум ряда европейских держав после подавления итальянских восстаний 1830–1831 гг. Однако папа не желал вступать на путь решительных реформ, а принятые им полумеры никого не удовлетворили. В результате в январе 1832 г. началось восстание гражданских гвардий в легатствах. Сделав заем в три миллиона экю, папское правительство навербовало себе несколько полков швейцарцев и целые полчища бродяг и бандитов, именовавшихся «папистами». Последние в борьбе с восстаниями буквально залили кровью Среднюю Италию.