Агасфер

Я не делаю никакого вывода из этого… мне противно обвинять кого-нибудь, не имея прямых доказательств… но подумайте хорошенько и будьте настороже. Быть может, в эту минуту вы избежали страшной опасности. Но все-таки удвойте бдительность и недоверие. Вот почтительный совет преданного вам и готового служить

Родена».

Часть четырнадцатая ФАБРИКА

I Свидание волков

Утро, воскресенье. День получения Адриенной де Кардовилль письма от Родена по поводу исчезновения Горбуньи.

Два человека беседовали за столиком в одном из кабаков деревеньки Вилье, находившейся вблизи фабрики господина Гарди. Жители этой деревеньки были большей частью рабочие — каменоломы и каменотесы, работавшие в каменоломнях по соседству. Тяжелее и мучительнее этой работы трудно себе что-нибудь представить, а между тем она очень плохо оплачивается. Поэтому, как Агриколь и говорил Горбунье, эти рабочие видели резкую разницу между своим вечно нищенским положением и тем благосостоянием и почти невероятным достатком, каким пользовались рабочие фабрики господина Гарди благодаря его великодушному и разумному управлению, а также принципам союза и объединения, которые он проповедовал среди них.

Горе и невежество творят много зла. Первое легко озлобляет, а второе позволяет верить всяким коварным наущениям. Довольно долго рабочим господина Гарди только завидовали, и к этой зависти еще не примешивалась ненависть. Но таинственным врагам фабриканта, соединившимся с его конкурентом господином Трипо, понадобилось изменить столь мирное положение вещей, и это им вполне удалось. С ловкостью и дьявольской настойчивостью раздули они пламя самых низменных страстей. При помощи лучших своих эмиссаров они выбрали несколько рабочих, каменоломов и каменотесов, беспутство которых усугубляло нищету. Известные своим буйным нравом, смелые и энергичные, они могли иметь опасное влияние на большую часть своих смирных, честных и трудолюбивых товарищей, запугать которых им ничего не стоило. В этих беспокойных вожаках, и так уже озлобленных несчастьем, раздули ненависть к рабочим господина Гарди, описывая с чрезвычайными преувеличениями их хорошее житье.

Пошли дальше: зажигательные проповеди аббата, члена конгрегации, специально направленного из Парижа, чтобы проповедовать во время поста против господина Гарди, производили сильное воздействие на жен этих рабочих; в то время как мужья сидели в кабаке, жены толпились у проповедника. И он, пользуясь растущим страхом перед надвигавшейся холерой, старался запугать слабых и доверчивых, указывая на фабрику господина Гарди как на очаг разврата и неверия, навлекающий небесный гнев и мстительную кару на всю округу. Мужей, и так уже сильно возбужденных завистью, беспрестанно поджигали их жены; напуганные экзальтированными проповедями аббата, они проклинали скопище атеистов, которое могло навлечь столько несчастья на всю округу. Несколько негодяев из мастерских барона Трипо, подкупленных бароном (мы уже сказали, почему этот почтенный промышленник был заинтересован в разорении господина Гарди), еще более увеличили всеобщее возбуждение и переполнили меру, подняв один из тех вопросов о компаньонаже[431], которые еще и в наши дни заставляют проливать иногда столько крови.

Многие из рабочих господина Гарди являлись до поступления к нему членами компаньонажа пожирателей, между тем как многие каменоломы и каменотесы принадлежали к компаньонажу волков. Во все времена между волками и пожирателями существовало беспощадное соперничество, приводившее к дракам, которые не раз сопровождались смертельным исходом.

Явление очень грустное, так как во многих отношениях институт компаньонажей прекрасен, так как основывается на могущественном и плодотворном принципе ассоциации. К несчастью, вместо общего братского союза компаньонажи делятся на различные, отдельные друг от друга общества, соперничество которых часто сопровождается кровавыми столкновениями[432].

Вот уже с неделю, как волки, подстрекаемые со всех сторон, только и искали предлога схватиться с пожирателями. Но так как последние в кабаки не ходили и в течение рабочей недели почти не покидали фабрики, то встретиться с ними было невозможно, и волки должны были с диким нетерпением дожидаться воскресного дня. Учитывая, что большинство каменоломов и каменотесов были миролюбивыми людьми и хорошими работниками, они, несмотря на свою принадлежность к волкам, отказались присоединиться к враждебному выступлению против пожирателей с фабрики господина Гарди, вожакам оставалось только набрать бродяг и бездельников из предместья, которых легко привлек под знамена воинственных волков соблазн волнений и беспорядков.

431

Компаньонаж — объединение подмастерьев в средневековой Франции. Компаньонажи делились на различные ордена (девуары) либо по характеру данного ремесла, либо по другим причинам. Возводя свое основание к временам библейского царя Соломона, компаньонажи в своей организации пользовались целым рядом мистических и таинственных обрядов, приближавшихся к масонским. Основной задачей компаньонажей была борьба с корпорацией мастеров (хозяев), а также всякого рода помощь своим членам, в виде предоставления работы, братского приюта и хлеба в чужом городе и т. д. Однако эти цели взаимопомощи вступали в противоречие с вековечной цеховой враждой одних девуаров к другим, сплошь и рядом выражавшейся в диких кулачных боях; само собой понятно, что раздоры девуаров поддерживались «мастерами» и правительством. В изображении вражды между девуарами «волков» и «пожирателей» Сю не противоречил истинному положению вещей; так, еще в 1833 г. в Лионе состоялось грандиозное побоище между девуарами кожевников и плотников, причиной которого было то, что кожевники стали носить на своих шляпах разноцветные ленты, издавна являвшиеся привилегией девуара плотников. Компаньонажи с их средневековыми статутами, ребяческими тайнами и взаимной враждой отвечали поре полной разобщенности рабочего класса, незрелости его классового сознания и были обречены на исчезновение с установлением капиталистического строя.

432

Отметим в похвалу рабочим, что жестокие столкновения становятся все реже, по мере того как рабочие просвещаются и все больше начинают сознавать свое достоинство. Эти лучшие стремления следует приписать прямому влиянию прекрасной книги о компаньонажах, опубликованной Агриколем Пердигье*, по прозванию Авиньонне ла Вертю, подмастерьем-столяром (Париж, Паньерр, 1841, 2 тома, in — 18).

* Пердигье Агриколь (1805–1875) — французский политический деятель, поэт. Пердигье родился в Авиньоне и принадлежал к девуару «добродетели», откуда и его прозвище «Авиньонне ла-Вертю» (от фр. la vertu — добродетель). Стремясь объединить различные компаньонажи и девуары в единый союз рабочих, Пердигье много путешествовал и, кроме того, пропагандировал свои воззрения в различных сочинениях, как, например, «Компаньонаж» (1839), «Книга компаньонажа» (1839), «Мемуары подмастерья» (1854). Песням цеховой вражды, песням распрей девуаров Агриколь Пердигье противопоставлял песни братства и объединения («Песенник путешествия по Франции», 1835); он написал также драму «Пожиратели и товарищи», названную по имени двух главных девуаров, жестоко враждовавших друг с другом. В своей пропагандистской деятельности Агриколь Пердигье встречал много препятствий из-за вековых предрассудков и косности подмастерьев, особенно в провинциальной Франции; успех пришел к нему лишь в 60-х годах, по мере роста рабочего движения. Стремясь лишь к «братскому» объединению рабочего класса и чуждаясь революционного метода его борьбы, Пердигье пользовался большою симпатией со стороны Беранже, Жорж Санд (которая изобразила его в лице Пьера Гюгенена в романе «Французский подмастерье») и Эжена Сю (французский литератор-коммунар Анри Белланже высказал предположение о том, что в лице Агриколя Бодуэна Сю вывел именно Агриколя Пердигье). Но та же причина — чуждость революционному движению пролетариата — заставила Агриколя Пердигье занять впоследствии отрицательную позицию к Парижской коммуне 1871 года; впрочем, в это время он был уже не столяром, а виноторговцем.