Выбрать главу

Брата-болгарина можно было понять.

— Константин Николаевич, вы меня заставляете выдать вам служебную тайну. Я имею поручение своего правительства встретиться с султаном Абдул-Азизом и от имени канцлера вручить ему каталог уточненных карт.

О том, что в Константинополе капитану Артамонову предстоит встреча с султаном Оттоманской империи, был осведомлен только командующий Одесским военным округом. Он создавал благоприятные условия для экспедиции.

В Варне задолго до прибытия парохода «Стефан» знал начальник гарнизона, что плывущий на «Стефане» русский капитан, наделенный дипломатическими полномочиями, получил приглашение в столицу Оттоманской империи. Там его примут высшие особы двора. Офицеры гарнизона, узнав такую новость, недоумевали: капитану — и такая честь!

Отплыл Николай Дмитриевич на военном корабле. Это был малый монитор — броненосная канонерская лодка «Муни-Зафр» с двумя орудиями на носу. Потом она будет входить в Дунайскую военную флотилию, но уже с четырьмя орудиями, и наделает много неприятностей нашим понтонерам.

Отшвартовались в полдень. По словам капитана, неплохо говорившего по-русски (в плену побывал), в Константинополь придут в полночь.

— Днем при выходе из Босфора город покажется вам сказкой «Из тысячи и одной ночи». Одних минаретов там больше, чем на небе звезд, — бахвалился командир канонерской лодки. Он стоял босиком на железной раскаленной палубе, показывая свою выносливость.

Босиком ходили по палубе и матросы. От лучей палящего солнца их головы спасали красные косынки. Палубу ежечасно окатывали забортной водой, но в трюмах и в машинном отделении жара стояла адская.

На корабле был единственный пассажир, и он держал фасон. Русский капитан был при полной парадной форме. Сапоги не снимешь — не положено. Единственно, что себе позволил, — расстегнул тужурку. Горячий ветер притронулся к мокрой, хоть выжми, нательной рубахе.

«Эх, сюда бы прохладные волны Невы! Окунуться бы!» — мечтательно подумал Николай Дмитриевич. Будет что рассказывать Евгении Михайловне.

На палубе под брезентовым тентом командир корабля угощал гостя из России красным, как матросские косынки, арбузом. Казалось, что арбуз пахнет матросским потом. На удивление пассажира арбуз был холодным.

— Как вам удается охлаждать? Даже за бортом градусов тридцать, — спросил гость. — Это в крепости можно добыть студеную воду.

— И кораблю это крепость, — улыбчиво произнес турок, но на вопрос почетного пассажира так и не ответил.

В Константинополь прибыли уже при солнце. Над городом висела прозрачная дымка. С минаретов доносились вопли, похожие на вой голодного зверя.

Было время утреннего намаза.

Константинополь. 1869. 7 июля

Из окон российского посольства хорошо виден пролив. Ближе к полудню заметно тянул южный ветер. Он из Африки нес палящий зной, дул в паруса многочисленных кораблей, резво гнал их в Черное море. Зыбь покрывала все водное пространство. В лучах полуденного солнца пролив напоминал собой чешую огромной рыбины.

Здесь, в столице Оттоманской империи, все было рядом, по соседству. Греция, чей поэтический язык Николай Дмитриевич изучал в Александровском Сиротском московском корпусе, откуда вышел поручиком. За Грецией опять море, но уже Средиземное. А там и Египет с его древними пирамидами. Древнеегипетские жрецы были искусными геодезистами, с ювелирной точностью составили план местности. А ведь у них, по заверениям археологов, не было приборов, той же буссоли, без которой не обходится ни одна съемка.

А может, они и были, эти особые приборы, да не дождались нас, превратились в тлен?

А за Египтом — Палестина, родина христианства. Вот где работы археологам и геодезистам! Если вчитаться в Библию, отбросить все сверхъестественное, то, пользуясь текстом, как путеводителем, можно привязать к местности исчезнувшие города, те же Содом и Гоморру.

Крестоносцы пытались составить топографическую карту Ближнего Востока, но потеряли ориентиры по сторонам света. Река Нил у них несла свои воды не строго на север, а чуть ли не на восток.

Что крестоносцы! Турки на Балканах реку Вить с ее притоком Топольницей нанесли на карты как текущую на север. Пришлось исправлять турецких топографов. Геодезисты капитана Артамонова в прошлой экспедиции составили новую карту. На этой карте река Вить сменила направление. Теперь она течет на юг. Как в природе.

Николай Дмитриевич смотрел на пролив, а мыслями уносился в древние страны. И сам собой возник вопрос: а не памятники ли древности натолкнули арабов применить десятичную систему расчетов?