Сани привезли туши, и их выложили на лужайке перед домом. Из сосновых веток сложили костер. Егеря в темно-зеленых мундирах с рогами в руках выстроились за трофеями, в то время как старший егерь зачитал список убитых и имена убийц. У егерей, наблюдавших за стадом, были имена для каждого оленя-самца, и Ланни узнал, что он убил сначала Хейни, а потом Стаха. Генерал выступил с краткой речью, благодаря своих гостей за оказанную услугу, а затем егеря подняли свои рога и затрубили Hallali, или смерть оленя. Звуки отразились эхом от высоких деревьев в лесу, и в звездную ночь сцена была настолько красива, что на несколько минут жена исчезла из мыслей Ланни.
Чуть позже Геринг спросил, не хочет ли его гость забрать с собой голову оленя с рогами. Ланни ответил: "Danke schön, lieber Hermann". Он вспомнил время, когда он контрабандно вывез украденные документы Труди в из Германии в задней части одной из картин Германа, для которого Ланни нашел клиента в Америке. Чучела оленьих голов с рогами представляют идеальный тайник для документов, драгоценных камней или чего другого. Ланни попросит отель хранить трофеи до чрезвычайных ситуаций, которые могут возникнуть в карьере агента президента.
Глава семнадцатая
Беда величья[56]
"Фюрер оказывает тебе большую честь", — сказал Генрих в той официальной манере, в которой выражался, когда речь шла о величайшем человеке в мире. — "В эти дни он почти никогда не принимает иностранцев, за исключением дипломатов при исполнении им служебных обязанностей".
"Gerade drum! Для него будет неплохо менять декорации время от времени". — отвечал Ланни в той свободной и легкой американской манере, которая наполовину пугала и наполовину приводила в восторг партийного бюрократа.
Приём был назначен в четыре в Канцелярии. Погода была безветренной, солнце светило, и они шли пешком от офиса Генриха мимо множества холодных белых мраморных памятников немецкой славы. Строились новые здания в основном из серого шведского гранита. Они были частью общественных работ, о которых так сильно сокрушался герр доктор Шахт. Ланни не нарушил ничьего доверия, когда он рассказал о тревогах министра финансов. Генрих отметил: "Эти мощные здания простоят здесь ещё долго после того, как имя герра доктора будет забыто, и все признают их еще одним доказательством многообразия гения фюрера".
"Старая канцелярия" была построена для Гогенцоллернов, но была не достаточно хороша для бывшего рисовальщика открыток с картинками. Он добавил к ней так называемую "Новую канцелярию". Трехэтажное, массивное и прямоугольное здание, похожее на военную казарму, перенесённую на Вильгельмштрассе. На его верхних этажах расположились залы, посвященные величайшим произведениям Ади, включавшие модели новой городской ратуши, административных зданий, а также стадионов и бань, макеты целых городов, Prachtbauten, которые он собирался возводить. Генрих привел своего друга раньше назначенного времени по собственному предложению великого человека, чтобы показать ему эти чудеса.
Суровые эсэсовцы подозрительно осматривали всех посетителей, даже таких в форме Генриха. Тем не менее, эта пара имела соответствующие пропуска, и Ланни изображал надлежащее усердие, бродя по бескрайним коридорам с красными мраморными полами и стенами, увешанными гобеленами. Ровно в четыре они предстали перед двумя охранниками перед личным кабинетом Адольфа. Над двойными дверями было нечто вроде герба с двумя буквами "AГ" внутри конструкции. Посетители были переданы секретарю, и их церемонно ввели во внутреннее святилище.
Для Бергхофа и Коричневого дома фюрер выбрал модернизм и простоту. Но здесь его, по-видимому, победил дух Берлина, который отличался варварским великолепием. Он поставил перед собой задачу превзойти Муссолини в колоссальных размерах своего кабинета. Кабинет был отделан темным деревом и имел высокие широкие двери, выходящие в парк рейхсканцелярии. Там был широкий камин, над камином возвышалась статуя Бисмарка в полный рост, а неподалеку размещалась статуя Фридриха Великого. Письменный стол фюрера был слева на почтительном расстоянии. Он был широкий и большой, и на нем Ланни увидел книги по военной стратегии, увеличительное стекло, ряд цветных карандашей, и, неожиданно, пару очков, которые никогда не носились в общественных местах по соображениям престижа.
56
Уильям Шекспир. Король Иоанн акт 4 сцена 2 Перевод Н. РЫКОВОЙ To understand a law, to know the meaning Of dangerous majesty, when perchance it frowns More upon humour than advised respect. = Они закон в глазах у нас читают. Беда величья — что случайный взгляд Возможно счесть обдуманным решеньем.