По подъездной дороге подкатил лимузин и остановился перед шале. Офицер в эсэсовской форме вышел из машины и открыл дверцу для пассажирки, высокой, элегантной, одетой в меховую шубу. Узнав ее, Ланни вздрогнул. Магда Геббельс!
Что-то новое, о чём можно подумать! Было ли это совпадение, добрый шанс для взволнованного фюрера? Или это была королевская команда? Возможно, Ади не в силах заснуть, несмотря на свои наркотики, позвонил по телефону в Берлин и приказал доставить без задержки утешение? Магда могла бы покинуть Берлин на самолете рано утром, и прибыть в Мюнхен час назад или чуть позже.
Ланни поднялся, когда она вошла в комнату, это был его долг. Когда она увидела его, ее печальное лицо выразило испуг всего на долю секунды. Затем, быстро придя в себя, как это умеет светская женщина, она поздоровалась с ним: "Ggrüß Gott, Herr Budd!" Он ответил: "Welche Überraschung, Frau Magda!"
Она пожала ему руку, что ей можно было бы и не делать. Он увидел, что она задерживается, чтобы дать офицеру СС и человеку, несущему ее сумки, пройти дальше. Потом она наклонилась к нему и прошептала трагическим голосом: "Ich konnt' mir nicht mehr helfen!" — я ничего не могла поделать, — а затем быстро вышла из комнаты.
Глава двадцать первая
Der Führer hat immer recht [69]
Прибыли картины Дэтаза, и занятый фюрер нашел время для этой персональной выставки. Он приказал очистить одну из стен главного зала, и повесить там в ряд шесть французских работ. Там были ландшафты и морские пейзажи, уносящие зрителя от белых метелей Альп на залитые солнцем берега Ривьеры. Осмотреть их пригласили всех, даже слуг. Ланни вернулся обратно в старые добрые времена немецкой приветливости, которая так впечатлила его в детстве, когда старый граф Штубендорф собирал своих слуг и арендаторов и выступал перед ними рождественским утром. У Ланни возник вопрос о причине такой внезапной сердечности. Хотел ли фюрер сказать своим домашним: "Вы видите, что этот американский гость не просто привёз сюда старую ведьму и полный мешок духов. Он пасынок известного художника, и вы можете это увидеть сами и выбрать для своих пересудов что-то более стоящее"?
Ланни взял на себя смелость и включил в число отобранных картин картину, выполненную во время рейса Bluebird на греческие острова. Старый крестьянин, стоящий перед шалашом и держащий под мышкой ягненка. Эта картина впечатлила фюрера, и он захотел купить её. На самом деле, он хотел их все. Коллекция Дэтаза в его Бехштейнхаусе, шале, построенном на территории поместья для официальных гостей, покажет миру, насколько искренне он восхищается французской культурой и как желает содействовать единству Европы.
"Я хочу, чтобы вы поняли, Exzellenz," — сказал Ланни, — "Я привёз сюда эти шесть картин не для того, чтобы продать их все".
— Они для продажи, герр Бэдд?
— Да, но–
— Очень хорошо, я хочу их купить. Какова цена шести?
У них начался один из тех торгов в обратном направлении. Фюрер называл цену, а Ланни настаивал, что она была слишком высока. Они, наконец, нашли компромисс на цене сто тысяч марок, достаточно красивой цифре. Ланни мучил вопрос больше, чем когда-либо. Имел ли великий человек в виду какое-то поручение, или это просто удерживающий гонорар высококлассного агента? Ланни был знаком с детства с аристократическими методами найма. Он слушал бесчисленные разговоры между матерью и отцом, и наблюдал методы Робби, например, проигрыш в покер, или спор о какой-то нелепой вещи, например, что следующий день был четверг, когда он знал, что это была пятница. В сравнении с ними метод Ади был более достойным и благородным, и, возможно, Ланни был чересчур подозрительным. Но он не мог поверить, что фюрер всех немцев будет когда-либо делать что-либо, что не способствовало в той или иной мере его мировой цели.
Управляющему было поручено выписать платёжное поручение в парижский банк на имя герра Бэдда, а Ланни было предложено пройти к Бехштейнхаус и посмотреть, правильно ли развешиваются шедевры. Картины считаются второстепенными, если висят в спальне. Обычай, преобладающий среди богатых коллекционеров произведений искусства. В спальне в Бергхофе у Ланни висели три банальных образца современной немецкой живописи, и он подумал, был ли Гитлер лично ответственен за их выбор.