Наверху в этом кабинете он один глядит из большого окна вниз на землю его рождения, какие муки неопределенности должна испытывать душа этого нового пророка-фюрера, этого избранника судьбы, не имеющего себе равных в наше время! И в комнате под одной с ним крышей находилась старуха по национальности, которую фюрер презирал, но какой-то каприз природы дал ей право вызывать духов. Духов, как друзей, так и врагов, кто мог бы сказать, что они могли бы знать, какие тайными сведениями они могли бы обладать? Даже убитые бывшие друзья были немцами, прежде чем стали врагами. Даже Рём, генерал Шлейхер или Штрассер, который организовал и обучил штурмовые отряды. Даже таких духов можно призвать во имя святого Фатерланда рассказать, какая судьба ждёт Германию и каков должен быть мудрый курс ее фюрера, который не посмел бы ошибиться.
Так что естественно, что Руди Гесс должен тайком ночь за ночью сидеть в темной комнате и слушать, что эта тучная старая польская женщина говорит, находясь в трансе! Ланни задавался вопросом, возможно ли, что сам Гитлер проникал в эту комнату в секрете даже от патрона и казначея мадам? Ему ничто не могло помешать. Все, что он должен делать, это держаться в тишине независимо от оскорблений и унижений, которые духи могли бы ему нанести, ради секретов, которые они могли раскрыть.
И Гесс сидел, делая заметки в темноте, или под тусклым светом позади ширмы. Он пользовался стенографией, как он однажды записал слова того, что стало новой немецкой Библией! Не получит ли он теперь Новый Завет, книгу Откровений НСДАП? "Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко."[71]Если что-нибудь в этом роде произойдёт, то они, несомненно, должны будут обнаружить, что мадам Зыжински была подменышем и чистой арийской крови. Или, по крайней мере, что она была незаконнорождённой. Способ, с помощью которого сотням немцев с еврейскими именами удалось стать хорошими нацистами!
Напряженность в Бергхофе росла с каждым часом. Это чувствовалось в воздухе и видно на лицах всех, высокого и низкого ранга. Папен в спешке уехал в Вену. Распространился слух, что ему приказано привести Шушнига фюреру любой ценой. Сможет ли он сделать это? Все строили предположения, у каждого было своё мнение, независимо от того, каким бы дерзким оно не было. Для них это много значило, они были здесь, прямо на самой границе. Им только спуститься вниз с холма, и они были бы в Австрии. Там были люди той же национальности, как они сами, говорящие на одном языке, слушающие ту же музыку, евшие одну и ту же пищу и носящие такую же одежду. Они ежедневно несколько раз пересекали границу. Немецкие рабочие шли каждое утро на австрийские соляные шахты и каждый вечер возвращались обратно. Как нелепо, что они не могут жить в одной стране!
Ланни нашёл, что приятно сидеть в кресле с высокой спинкой в гостиной перед камином и читать газеты и журналы. Здесь к нему могли присоединиться кто-то из домашних. Молодым офицерам, которые никогда не посещали внешний мир, было интересно узнать о нём. Они обнаружили, что этот американский гость знал ключевых людей и обладал запасом анекдотов. Они не знали, почему он находится здесь, но они могли быть уверены, что это было связано с какой-то целью, важной для фюрера, и они относились к нему, как к члену семьи. Так что это была не опрометчивость, когда молодой врач заметил, что Der Paffenknecht, что означало Шушниг, имел только три дня для решения. Захочет ли он, чтобы его дворец в стиле барокко разбомбили в пыль.
Ланни мог обо всём догадаться, читая Völkischer Beobachter, газету фюрера, которая лежала на столе в этот момент. Газеты Гитлерлэнда были похожи на прожекторы, управляемые из одного центра. Они все были сосредоточены на одном и том же месте, в тот же самый момент. Только сейчас этим местом был канцлер Австрии. Они назначили этого благочестивого юриста и государственного деятеля ответственным за все беды Европы и угрожали ему страшными и ужасными наказаниями, если он не сойдёт с пути нацистской колесницы прогресса, которую сегодня лучше было бы назвать Hermann Göring Panzer Abteilung.