Был ли этот Адольф Гитлер государственным деятелем, как и все остальные, которых можно было купить по низкой или высокой цене? Или же он был сумасшедшим, не имевшим цены? Здесь был американец, молодой по сравнению с присутствующими, сын известного многим из них человека. Он на самом деле жил в течение недели или даже более в доме сумасшедшего и слышал его сокровенные разговоры. Они хотели, чтобы он рассказал им все об Ади и что делать с ним. Конечно, при условии, что Ланни скажет им, что им надо делать то, что они хотели сделать. Гость объяснил, что он смущен, потому что не является политиком, а искусствоведом. Его заданием в Австрии было приобретение работ Дефреггера для фюрера. А его приглашение к Берхтесгаден было связано с приобретением фюрером нескольких картин покойного отчима Ланни Марселя Дэтаза. (Между прочим, не плохая реклама для бизнеса высокого класса).
Информация об этом ужине будет, конечно, очень скоро доложена в Берлин. Поэтому Ланни должен был думать, что говорить. У него не было никаких возражений против описания хорошо оборудованного дома Адольфа Гитлера, его приятных манер, и того, что он ел и пил. Можно было сказать, что Гесс верил в спиритизм и психотерапию и исцеление. Но ни слова о Магомете! Информация об ультиматуме Шушнигу была во всех газетах мира, и они могли обсуждать её свободно. Рельефная карта немецкого населения и культуры была воспроизведена в виде плакатов и теперь распространялась доктором Геббельсом, так что и в этом не было никакого вреда. Фюрер поручил Ланни рассказывать, что он любит Францию и ненавидит Россию, и что эти оба чувства вечны. Поэтому Ланни следовал этим инструкциям. От себя он сказал, что Гитлер был полон решимости контролировать и, возможно, присоединить не только Австрию, но и все прилегающие земли, населенные преимущественно немцами. Все, кто имеет с ним дело, должны принимать это во внимание.
После того, как кофе и ликеры были выпиты, обсуждение продолжалось ещё час или два, и даже после этого, как гости перешли в библиотеку, они собрались вокруг почетного гостя и не отпускали его. Во Франции надвигался еще один правительственный кризис, вызванный австрийской ситуацией. Шотан шатался, а Блюм плёл заговоры, чтобы прийти снова. Эти хозяева должны были найти кого-то, кто бы удержал его, но сначала они должны были составить свое мнение, что им хочется сделать. Все они были обеспокоены этим. И Ланни знал, что в прежнее время люди такого рода были лучшими в мире бойцами. На самом деле они были беспомощны за счет твердой позиции британского кабинета, который продал их Гитлеру. По крайней мере, так они это видели. Англия играет Германию против Франции в соответствии с древней практикой коварного Альбиона. Почему Франция не должна играть Германию против Англии? Но тогда, не будут ли они играть в игру Советов?
В ту ночь они не пришли ни к какому решению. Но Ланни считал это достаточно хорошей историей для Рузвельта. В ней он собирался сообщить, что в этом кризисе тайные правители Франции не смогли составить свое мнение, кого они хотели иметь своими друзьями, а кого врагами.
Глава двадцать вторая
Подлые деяния предстанут перед нашими глазами[74]
Адольф Гитлер созвал сессию своего прирученного рейхстага. Это был способ, которым он пользовался, когда хотел обратиться к миру. Рейхстаг должен был сделать две вещи: во-первых, выслушать его длинную речь, а во-вторых, проголосовать свое одобрение всему, что он сказал. Это голосование всегда было единогласным, так как любой член рейхстага, который предположительно хотел бы выразить своё неодобрение, будет отправлен в концентрационный лагерь до захода солнца этого же дня.
На этот раз Ади сказал миру в значительной степени те же самые вещи, которые рассказал Ланни гостям барона Шнейдера. Он изложил более подробно своё несомненно подлинное отвращение к Советскому Союзу. — "Сейчас больше, чем прежде, мы видим в большевизме воплощение разрушительных сил человека". Это не бедные русские люди виноваты в этом мировом стихийном бедствии, сказал он. — "Мы знаем, что в это безумие большую нацию привела небольшая еврейская интеллектуальная группа". А потом и тех немцев, отделенных от Фатерланда лукавым Версальским диктатом. — "В долгосрочной перспективе для осознающей себя мировой державы невыносимо знать, что через границу постоянно страдают наши соотечественники камрады за свои симпатии или желание единства со всей нацией, ее судьбой и её философией".
74
Шекспир Гамлет Акт 1 сцена 2 пер. Николай Самойлов Till then sit still, my soul. Foul deeds will rise, Though all the earth o'erwhelm them, to men’s eyes. = Замри душа, терпи, наступит ночь, Раздвинув землю, подлые деянья Предстанут перед нашими глазами