Несмотря на прыгающее изображение, которое камере так и не удалось компенсировать, было отчетливо видно, как из широкого зева входа вырвались клубы пыли и мелкой бетонной крошки. Часть правого склона горы медленно осела куда-то внутрь. Другая, та, что была ближе к краю, одним массивным скалистым оползнем сошла вниз, разрушив несколько стоящих у ее подножия складских блоков и ангаров. Над провалом и оползнем медленно разрасталось облако пыли.
— Это не ядерный взрыв, — уверенно сказал Мальцев. — Даже, если бы сдетонировал хотя бы один блок в пятьдесят килотонн. Тут был бы такой фейерверк…
На экране снова появился руководитель группы наблюдателей.
— Я… Я ничего не понимаю… Похоже, они обрушили бетонный щит, который прикрывал хранилище сверху. Это не реально. Внутри скалы… Но они утверждают, что такая возможность была заложена при проектировании. Это что-то вроде альтернативного механизма самоуничтожения. Теперь и наши наблюдатели, и террористы погребены под тридцатиметровой толщей сверхпрочного монолитного бетона. И ядерные заряды тоже…
В кремлевском зале оперативных совещаний в полной тишине президент коснулся на своем планшете иконки и снова вывел на экран трехмерное схематическое изображение хранилища.
— Хм… Очень может быть, — задумчиво проговорил он. — Смотрите. Хранилище в разрезе имеет телескопическую структуру расширяющуюся сверху вниз. Каждый нижний этаж немного шире верхнего. Если приложить сверху достаточное усилие то все этажи соберутся один в один, как кольца складывающегося походного стаканчика. Надо только взорвать вот эти пилоны и колонны, поддерживающие бетонный щит и полтора миллиона тонн железобетона сомнут хранилище, как карточный домик.
— И бронированные перегородки можно спроектировать и расположить так, чтобы они не мешали уровням обрушиться вниз, — поддержал президента директор ФСБ. — И щит сложит этажи с такой скоростью, что террористы не успеют активировать детонаторы. Это довольно эффективное, хотя и радикальное, решение проблемы. Умно придумано. Умно.
— Проблема вовсе не решена. Наоборот, она теперь она приобрела еще более опасный характер, — с серьезным видом сказал Алекс. — Мы сейчас не имеем доступа к ядерному материалу, и боевым блокам, находящимся в хранилище.
— Что вы хотите сказать? — встревожено спросил Мальцев
— Лишь то, что мне кажется вполне очевидным, — спокойно ответил Алекс. — В хранилище только что завезли восемьдесят четыре боевых блока, практически готовых к применению. Кроме того на момент нападения там уже находилась почти тысяча ядерных зарядов. После того, как американцы обрушили бетонный щит, накрыв им хранилище, мы не можем с уверенностью сказать, осталось ли все это на месте, или какая-то часть за последние несколько часов была вывезена.
— Черт возьми, а ведь генерал Смирнов прав, — поддержал Алекса директор ФСБ. — У нас теперь нет доступа ни к боевым блокам, ни к уже разоруженным зарядам.
— Не думаю, что нападавших интересовали уже разобранные заряды. Если я прав, то, скорее всего, их целью были именно боевые блоки, которые туда прибыли недавно. При предварительной подготовке, за то время, что велись переговоры, их часть можно было спокойно вывезти с нижнего уровня через тоннели аварийных выходов. На этой схеме указано по одному на каждую из двух аварийных боковых лестниц. Их, как мы знаем, заблокировал спецназ. — Алекс кивнул головой в сторону экрана. — Но я уверен, что американцы сообщили нам не всё. Наверняка есть другие хорошо замаскированные выходы, через которые можно вывезти десяток, а то и два, контейнеров с боеголовками. Как раз чтобы поместились в один грузовик.
— Но тогда, если вы правы, генерал, это значит… — начал фразу президент и замолчал, глядя на Алекса в ожидании выводов.
— Если я прав, это значит, что операция по захвату хранилища с начала и до конца спланирована американцами с целью, получить несколько десятков неучтенных ядерных боевых блоков. Но, повторюсь — это, если я прав. Сейчас мы ничего доказать не сможем.
— Вот, ведь, суки. Никак не успокоятся, — покачав головой, проговорил министр обороны.
— Похоже ситуация принимает очень опасный оборот, — вставая сказал президент. — Я сейчас же свяжусь с китайцами и поделюсь нашими опасениям.
Когда президент вышел, снова ожил сегмент экрана, дающий изображение из офиса наблюдателей ООН в Киртлэнд
— По последней информации американцев все нападавшие уничтожены. Погребены под завалами обрушившегося щита. Детонации боевых блоков удалось избежать. К сожалению, погибли четыре наших наблюдателя, взятых террористами в заложники. Хранилище практически уничтожено. Подготовленные к эвакуации, разобранные ядерные заряды находятся на нижнем уровне под завалами. Мы хорошо считываем сигнал почти со всех маячков, установленных в контейнерах. Некоторые, правда, подают тревожный сигнал о нарушении целостности контейнера, но это естественно — они вполне могли быть повреждены во время обвала щита. К сожалению, сигнал от маячков, установленных на боевых блоках завезенных вчера, не читается, так как они были складированы в бронированном хранилище. Еще… В хранилище повысился радиационный фон. — руководитель наблюдателей взглянул на планшет, на который выводилась информация с датчиков, расположенных в хранилище. — При такой радиации можно в течение часа получить почти полный зиверт[74], а это лучевая болезнь первой степени. Через пару часов с пылью и выхлопом радиация пробьется и на поверхность. Американцы не могут ответить, что является причиной повышения фона. Вполне возможно — ядерные материалы, находящиеся на нижнем уровне. Оставаться здесь мы больше не можем. Я сворачиваю офис и эвакуируюсь в Санта-Фе к остальным членам группы. Полный доклад будет готов через пару часов. Министерство обороны так же готовит отчет. Думаю, тянуть с ним они не станут.