Рождество… Росс вдохнул полной грудью морозный воздух и, поиграв кубиками льда в стакане, сделал длинный глоток. «Наверно грустно умирать в Рождество», — с тоской подумал он о тех, кто не доживет до завтрашнего утра. Он спустился с террасы и направился к мобильному жилому блоку, в котором размещался центр управления и контроля операцией.
За последние пару недель лесная поляна перед охотничьим домиком сильно изменилась. Появилась расчищенная от снега вертолетная площадка, а рядом с ней прямо у границы деревьев пристроились два утепленных мобильных жилых блока. В одном размещалась дежурная смена офицеров связи МНБ, и пара операторов БПЛА[30], задействованных в операции, в другом, утыканном антеннами снаружи, и забитом оборудованием внутри располагался центр оперативного управления и контроля. В дальнем углу поляны был установлен блок антенн спутниковой связи и солидных размеров генератор, почти не беспокоящий вечернюю тишину своим тихим урчанием.
В ночном небе, подсвечиваемые прожекторами в медленном танце кружились редкие снежинки. Ветер почти утих.
«Лучшей погоды уже вряд ли дождемся. Хорошо, что начинаем сегодня. Хотя умирать в Рождество это, все-таки, не правильно».
Они и так перенесли операцию на два дня, ожидая, когда кончится мощный снегопад, пришедший с севера Канады. Коэн заметно нервничал, говоря, что они выбиваются из графика и все должно случиться сразу после генассамблеи ООН, на которой была принята антиамериканская резолюция. На последней встрече, когда утверждался окончательный план, Росс спросил его, зачем, когда весь мир хочет чтобы Америка разоружилась, они лезут в Канаду, ведь это будет воспринято, как неприкрытая агрессия и может настроить против них даже союзников. Тогда Коэн оторвался от оперативных карт и, усевшись в кресло, объяснил, что по замыслу МИДа приграничный конфликт должен отвлечь мир от разоружения Америки, показать, что она может действовать решительно и, что жизни миллионов американцев важнее международного права и мнения ООН. Росс тогда назвал мидовцев долбаными маньяками и идиотами, на что Коэн просто пожал плечами и, сказав, что каждый делает свою работу по мере своих способностей, вернулся к картам.
В центре управления было тепло, но вентиляция работала вполне сносно, и воздух был чистым и свежим. Два офицера планирования и контроля специальных операций МНБ сидели у своих рабочих станций, проверяя последние данные по расположению боевых групп.
— Статус? — коротко спросил Росс, усаживаясь перед центральным сенсорным экраном.
— Полная готовность, сэр. Группы на позициях, поток данных со спутника, беспилотников и радиоперехват устойчивы. Ждем приказа.
Росс пристроил в ухе горошину гарнитуры и нажал иконку на сенсорном экране пульта.
— Слушаю, — услышал он голос Коэна.
— Привет, дружище. У нас все готово к рождественской вечеринке.
— Тогда начинайте. Жаль, что не могу к вам присоединиться. С Рождеством вас.
— С Рождеством, — ответил ему Росс и коротко кивнул одному из офицеров.
В семистах километрах на северо-восток от затерянного в заснеженном лесу охотничьего домика командир первой боевой группы услышал в ухе короткое металлическое «пинг…», как будто кто-то рядом оттянул и отпустил тонкую стальную пластину. Оперативник поправил гарнитуру и взглянул на экран полевого планшета. Он до сих пор не привык пользоваться нашлемным интерактивным модулем контроля, где команды отдавались движением глаз по экрану, расположенному на внутренней поверхности щитка, и предпочитал старый добрый полевой планшет в герметичном противоударном стальном корпусе. Связь с беспилотниками и спутником была устойчивой, помех, несмотря на небольшую облачность почти не было. На карте четко высвечивалось положение всех бойцов двух боевых групп обозначенных на местности крохотными зелеными треугольниками. Он увеличил масштаб и, убедившись, что люди его группы на позициях, нажал на сенсорном экране иконку в правом верхнем углу, еще раз подтверждая готовность. «Пинг…» снова разнесся в эфире безликий сигнал означающий переход к очередной фазе операции, и крупный ярко-красный восклицательный знак в правом углу экрана окрасился в зеленый свет.