— Лина! — рявкнул он в закрепленный у рта микрофон, отчего казалось, что у него не одна, а две пары усов. — Ты меня слышишь? Миссис Дэвис хочет знать, где крабы в мягких панцирях.
— Можешь передать ей, что в данный момент отошли от берегов Мэриленда и пребывают в зимней спячке, — ответила Лина Плац, шеф-повар по рыбным блюдам. — Зимой они именно этим занимаются.
— Но она хочет видеть их на столе! — еще громче рявкнул Серджио. — Здесь! Сегодня!
— Могу принести снимок, если это ее устроит, — насмешливо ответила Лина. — До апреля ни одной твари подать не смогу. Клешни у них сейчас твердые, совсем как член у Чарли Шина!
Серджио сердито пробурчал что-то в ответ и, выйдя из шатра, направился к особняку Дэвисов. В холлах и вестибюле выстроились целые шпалеры живых цветов, в гостиной в огромном камине, сложенном в готическом стиле, пылали эвкалиптовые поленья. Три сотни гостей. Их предстояло обнести коктейлями и hors d'oeuvres[32] на первом этаже дома, а затем препроводить в шатер, где их ждали обед и развлекательная программа. На тележках выстроились блюда с икрой, семгой и холодной спаржей, обернутые в пластиковую пленку. На столах возле баров размещались ряды бутылок с шардоне, каберне, совиньоном и шампанским «Кристалл» — все эти напитки предназначались к обеду. На ступеньках у входа разместился джаз-банд из трех музыкантов — им предстояло заиграть, как только в воротах появятся первые гости.
Это будет поистине грандиозный прием, подумал Серджио, если миссис Дэвис забудет наконец о своих крабах.
Конни нервно заерзала на заднем сиденье лимузина и, ища поддержки, взяла Морти за руку. После своего неудачного похода в «Барниз» она ожидала отказа в приглашении. Но его не последовало, а не появиться на приеме у Дэвисов было равносильно отказу появиться на концерте перед президентом. И тогда она может окончательно распрощаться с «Оскаром». Нет уж, лучше она поедет и войдет с высоко поднятой головой. Возможно, проявленное мужество позволит получить несколько дополнительных голосов академиков. В случае с Хью Грантом это сработало, возможно, сработает и для нее. И Конни решила посетить прием, к которому тщательно готовилась, а для поднятия духа даже выпила в ванной два бокала мартини с водкой.
Морти первым нарушил царившую в машине тишину. Громко пукнул, а затем заметил:
— Все из-за этого салата с яйцами на ленч. — И поморщился.
Вот он, Морти, во всей своей красе! Нажрется деликатесов, а потом начинает рыгать и выпускать газы, как заведенный. Тем не менее она была страшно благодарна Морти за то, что он не погнушался появиться с ней в свете после скандала с кражей. А что касается Дэвисов, так те, учитывая интересы своих знаменитых гостей, позаботились о том, чтобы не допускать средства массовой информации на территорию, за исключением одного фотографа и одного журналиста, освещавшего светскую хронику в «Лос-Анджелес таймс». А потому завтра ни в какой «Хард копи» не должно появиться снимка посрамленной Конни, выходящей из лимузина.
Пока Морти смотрел в окно, Конни полезла в сумочку от Шанель, честно приобретенную несколько лет назад, и начала шарить в поисках фляжки. Но тут пальцы ее нащупали конверт, который она перед самым уходом достала из почтового ящика и, не распечатывая, сунула в сумочку. И вот теперь наконец она его вскрыла и обнаружила внутри коротенькую, напечатанную на машинке записку:
«Дорогая сучка!
Почему бы тебе не перестать воровать сумочки и не начать снова петь? Или ты окончательно потеряла голос после многочисленных отсосов?»
Господи Иисусе! Наверняка какой-нибудь злобный распсиховавшийся поклонник. Но где он раздобыл ее адрес? Ежегодно она платила тысячу долларов фирме по обеспечению безопасности, и все ради того, чтобы ее адрес и номер телефона были исключены из всех справочников. Только этого не хватало!.. Дрожащими руками Конни поднесла фляжку ко рту и отпила большой глоток водки. В этот момент лимузин въехал в ворота имения Дэвисов.
Пройдя мимо джаз-банда, Конни оказалась в просторном вестибюле. И тут же увидела Курта Рассела и Голди Хоун. Они держались за руки.