Внимание Румянцева было обращено Екатериной на внучек маркграфа — дочерей наследного принца баденского Карла-Людвига — одиннадцатилетнюю Луизу-Августу и её девятилетнюю сестру Фридерику-Доротею. Семья Карла-Людвига и его добродетельной супруги Амалии славилась тем, что четыре их дочери воспитаны были самым лучшим образом, отличались хорошим нравом, красотой и здоровьем.
Румянцев должен был, не объявляя истинной причины своего визита в Карлсруэ, получить все необходимые сведения о потенциальной невесте и добиться согласия родителей на поездку сестёр в Петербург.
Сопровождавший Румянцева в его поездке в Карлсруэ граф Евграф Комаровский писал о принцессе Луизе: «Я ничего не видывал прелестнее и воздушнее её талии, ловкости и приятности в обращении»[34]. К тому же принцесса была необыкновенно красива и прекрасно воспитана.
За Луизой и её сестрой прибыли графиня Шувалова и статс-секретарь Екатерины сенатор Стрекалов.
Юному Александру, после того как сёстры 31 октября года прибыли в Петербург, оставалось лишь выбрать одну из них, и его выбор пал на старшую — Луизу, а младшая, пробыв в Петербурге десять месяцев, в августе 1793 года уехала обратно в Карлсруэ.
А. Я. Протасов записывал в своём дневнике, что «Александр Павлович обходился с принцессою старшею весьма стыдливо, но приметна была в нём большая тревога, и с того дня, полагаю я, начались первые его к ней чувства»[35].
В том же дневнике Протасова в записи от 15 ноября года есть описание принцессы Луизы: «Черты лица её очень хороши и соразмерны её летам... Физиономия пресчастливая, она имеет величественную приятность, рост большой, все её движения и привычки имеют нечто особо привлекательное... В ней виден разум, скромность и пристойность во всём её поведении, доброта души её написана в глазах, равно и честность. Все её движения доказывают великую осторожность и благонравие; она настолько умна, что нашлась со всеми, ибо всех женщин, которые ей представлялись, умела обласкать или, лучше сказать, всех обоего пола людей, её видевших, к себе привлекла»[36].
После свадьбы Александр и Елизавета окунулись в жизнь, наполненную праздниками и нескончаемыми удовольствиями. У них появился свой двор, придворный штат, начались сплетни, интриги и борьба сразу же образовавшихся при дворе враждебных друг другу партий.
Не обошлось и без скандалов, самым громким из которых стало ухаживание за молодой женой Александра последнего фаворита его бабушки Платона Зубова. Конец его ухаживаниям положило быстрое и решительное вмешательство Екатерины.
Свадьба многое переменила в жизни Александра. Во всяком случае, на первых порах почти ни о каких учителях и наставниках не могло идти и речи: женатый мужчина, отец семейства — и латинские штудии? Что могло быть нелепее? Лишь один Лагарп по-прежнему часто встречался и беседовал с ним, сохраняя силу своего прежнего влияния.
Александр оставил все свои юношеские занятия, переменил окружение, сохранив только старую привязанность — к плац-парадам, разводам, фрунту. А кроме того, прибавилось и множество новых дел, затей и развлечений, которые принесла ему женитьба.
Честный и прямодушный Протасов писал о первых месяцах после женитьбы Александра: «Он прилепился к детским мелочам, а паче военным, подражал брату, шалил непрестанно с прислужниками в своём кабинете весьма непристойно. Причина сему — ранняя женитьба и что уверили его высочество, будто уже можно располагать самому собою... Сколько ни твердил я до окончания сего года, что праздность есть источник всех злых дел, а между тем лень и нерадение совершенный делают ему вред. Вот так, к сожалению, окончился 16-й год и наступил 17-й»[37].
Очарованная своим старшим внуком, не замечая многих его несовершенств, Екатерина твёрдо решила передать именно Александру права на престол и начала действовать в этом направлении сразу же после его женитьбы. Причиной тому были не столько достоинства Александра, сколько её нелюбовь к цесаревичу Павлу.
Ещё в 1780 году, после одной из бесед со своим сыном, Екатерина заметила: «Вижу, в какие руки попадёт империя после моей смерти. Из нас сделают провинцию, зависящую от Пруссии. Жаль, если бы моя смерть, подобно смерти императрицы Елизаветы, сопровождалась бы изменением всей системы русской политики»[38].
Эта мысль с тех пор не оставляла Екатерину, и, как записал её секретарь Храповицкий, 20 августа 1787 года императрица подробно обсуждала с ним причину несчастья убитого царевича Алексея Петровича, полагая, что корень беды был в том, что царевич считал себя наследником престола, в то время как наследником мог быть любой человек, на ком бы остановился державный взгляд Петра Великого. Ещё до свадьбы внука, 14 августа 1792 года, Екатерина писала Гримму: «Сперва мы женим Александра, а там со временем и коронуем его со всеми церемониями, и будут при том всякие торжества и всевозможные народные празднества.
34
Цит. по: Николай Михайлович, великий князь. Императрица Елисавета Алексеевна, супруга императора Александра I. СПб., 1908. Т. 1. С. 17.
36
Цит. по: Николай Михайлович, великий князь. Императрица Елисавета Алексеевна, супруга императора Александра I. СПб., 1908. Т. 1. С. 26 — 27.