Глава 3
Пришелец из страны свободы
Лагарп был уроженцем Швейцарии. С этой страной в европейской культуре XVIII века связывался определенный «миф», проистекавший из идиллического восприятия горной природы и людей, живших на ее лоне. Во французской литературе он был связан с воздействием произведений Жан-Жака Руссо, в немецкой – с швейцарскими авторами, впервые воспевшими Альпы в поэзии и прозе, а также с бесчисленными сентиментальными описаниями, оставленными путешественниками по Швейцарии, среди которых был и Иоганн Вольфганг Гёте. Согласно этим представлениям, жителей Швейцарии отличала простота нравов, трудолюбие, искренняя любовь к родной природе, отсутствие стремлений к богатству или почестям, безупречная нравственность, приверженность принципам свободы и самоуправления в своих общинах, где они проживали в атмосфере, близкой к «Золотому веку» человечества (словно в античной Аркадии). При этом – и культура века Просвещения словно не видела здесь противоречия – многие швейцарцы покидали родину, чтобы служить за границей, где занимались ремеслами, военным делом или воспитанием детей в дворянских семьях. Швейцарские гувернеры высоко ценились по всей Европе, их отношение к делу считалось самым серьезным, а знание французского языка и владение манерами – образцовым. Речь прежде всего шла о жителях франкоговорящей Швейцарии, в первую очередь земли Во (фр. Vaud), лежащей на северной стороне Женевского озера. Некоторые из ее уроженцев к началу 1780-х годов уже появились в Петербурге, так что приглашение одного из них ко Двору для воспитания российских принцев казалось вполне естественным и совпадало с педагогическими устремлениями Екатерины II.
Однако в случае с Лагарпом речь шла не о простом гувернере, а о человеке, отмеченном большими талантами и непростой судьбой[52]. Лагарп приехал в Петербург не вполне по собственной воле, хотя не скрывал потом, что счастливые случайности, которые к этому привели, определили главное содержание всей его жизни и даже значительно повлияли на историю Российской империи.
Первой такой случайностью стало то, что земляк и товарищ Лагарпа по студенческим годам, проведенным в Тюбингенском университете, Жан-Франсуа (Иван Степанович) Рибопьер по рекомендации часто гостившего на берегах Женевского озера Вольтера отправился на службу в Россию, где сделал удачную карьеру и женился на одной из фрейлин Екатерининского двора. Поэтому, когда Екатерине II понадобилась помощь в одном личном деле, Рибопьер порекомендовал Лагарпа для выполнения деликатного поручения от российской императрицы.
У тогдашнего фаворита Екатерины II Александра Дмитриевича Ланского был младший брат, 17-летний Яков, который для завершения образования отправился путешествовать за границу и там вдруг подвергся ужасной опасности – он попал в сети к авантюристке (по-видимому, незнатного происхождения), которая захотела его на себе женить. На выручку к Якову сперва был отправлен его кузен, гвардейский подполковник Василий Ланской; к этому времени Яков уже самовольно перебрался в Париж, откуда его необходимо было увезти любым способом. Оказать на месте посильную помощь пообещал Екатерине барон Гримм, и совместно они придумали предложить Якову осуществить путешествие по Италии, которое бы заставило его забыть любовные интересы. Требовался, однако, ментор, не только хорошо знающий итальянские древности и прочие достопримечательности, но и способный взяться за «перевоспитание» молодого Ланского, то есть проявить немалый педагогический талант.
В такой роли по предложению Рибопьера, которое было одобрено Гриммом и утверждено Екатериной II, и выступил Лагарп, к этому времени 27-летний адвокат в Лозанне. Его судебная практика складывалась вполне успешно, он был избран в лозаннский «Совет двухсот» (высший городской орган) и представлял интересы земли Во в Апелляционной палате в Берне (поскольку жители Во – водуазцы – являлись подданными Бернской республики), то есть достиг всего, что только мог желать молодой юрист с берегов Женевского озера. Но на своем собственном опыте Лагарп столкнулся с несправедливостью и произволом, исходящим от бернской администрации. Воспитанный в традициях альпийской свободы (его педагоги были просветителями и яркими носителями «швейцарского мифа»), он очень тонко чувствовал атмосферу угнетения в реальной, а не воображаемой Швейцарии. Это заставляло его искать утешения в чужих краях. Лагарп размышлял о возможном отъезде в колонию водуазцев вблизи Филадельфии в Северной Америке, где на новых землях подобные ему идеалисты пытались-таки построить «Золотой век». И тут так кстати пришлось поручение из Петербурга – оно позволяло покинуть опостылевшую Лозанну и отвлечься длительным путешествием по Италии, во время которого можно было подумать о дальнейшей судьбе.
52
В серии «Жизнь замечательных людей» опубликована его биография: