Преподавание истории Лагарп считал особенно важным, видя в нем в первую очередь способ воспитать верные моральные суждения. Уже в 1784 году он писал, что хотел бы дать ученику «представления о первых сообществах, рассказать об их основателях, временах их возникновения, их продолжительности и основных революциях, которые к ним привели», а также показать «черты добродетели, милосердия, справедливости, преданности и патриотизма, заставляющие любить человечество посреди ужасов и глупостей, которыми провинились столь многие люди»[68].
Для ежедневных уроков истории Лагарп составлял записки с основными фактами и характеристиками исторических личностей различных эпох[69]. При этом его не волновало критическое изложение и анализ источников: Лагарп «обращает внимание только на нравственную сторону, так что его преподавание истории получает вид курса нравственности, самой чистой и самой возвышенной, основанной на исторических фактах»[70]. Каждый из примеров являлся назиданием, которое должно было послужить воспитанию будущего монарха.
Одним из таких важных моральных уроков была гибельность любой тирании. Человек, который, стремясь к первенству, приносит свободу народа в жертву своему властолюбию, совершает одно из тягчайших преступлений. И наоборот, народ, против которого направлено это преступление, не только способен, но и обязан защищаться от зла, которое ему причинено. Поэтому тиран никогда не может нарушать законы или старинные обычаи своего народа безнаказанно. «Права законного сопротивления принадлежат всем и каждому, и напрасно тираны стараются уверить человечество, что восставать против их гнета будто бы является преступлением». Примеры такого сопротивления Лагарп видит и в древней, и в новой истории, начиная от борьбы против диктатуры Юлия Цезаря и до восстаний швейцарцев в XIV веке против австрийского владычества, а жителей Нидерландов в XVI веке – против испанского[71].
Нравственными же властителями, заслужившими доброе слово потомства, являются те монархи, которые соблюдают законы и уважают права своих подданных. В исторических заметках Лагарп вывел целую галерею таких фигур, выделяя среди них римских императоров Траяна, Марка Аврелия и французского короля Генриха IV. Их главными качествами были умение «видеть в подданных себе подобных» и сознание своей обязанности заботиться об их благосостоянии и счастье. Более того, по мнению Лагарпа, сам институт монархии с приписываемым ему божественным происхождением – не более чем обман; «идеальный монарх» лишь выполняет свой долг перед обществом и только это может охранять его власть «лучше, чем крепости и солдаты».
Летом 1787 года представления девятилетнего Александра об истории обогатились живыми яркими картинами – вместе с братом он на целый месяц отправился в Москву[72]. Это было первое длительное путешествие в жизни Александра, и Лагарп сопровождал его. Их восхитил Новгород, «некогда ганзейский город, очень богатый и очень могущественный», где они осмотрели крепостные сооружения, древние соборы и монастыри: в одном из них всеобщее внимание привлек камень, на котором св. Антоний, по преданию, приплыл в Новгород из Рима в 1106 году. В Москве же мальчики посетили все старые дворцы и соборы Кремля, увидели Царь-пушку и Царь-колокол, Лобное место на Красной площади (где вспомнили о состоявшейся рядом с ним в петровское время казни стрельцов), а также другие исторические достопримечательности. Потом еще три прекрасных июньских недели они прожили в Коломенском, в новом деревянном дворце, который был выстроен по приказу Екатерины II на месте обветшавшего дворца царя Алексея Михайловича, наслаждаясь видами над Москвой-рекой и гуляя по тамошним садам[73]. И не случайно в последний год своей жизни Александр I повелел именно здесь выстроить свою новую московскую резиденцию – в этом явно ощущался отголосок его детских симпатий и впечатлений.
С июня 1785 года Лагарп также преподавал великим князьям математику, практически с нуля (по его словам, ученики к тому моменту едва знали арифметику и не могли свободно обращаться со сложением чисел). Здесь он добился быстрых успехов. Уже через год Александр легко владел всеми четырьмя арифметическими действиями, а Константин учил таблицу умножения; тогда же Лагарп начал с Александром проходить геометрию. К концу 1791 года, как показывает отчет Лагарпа, они добрались уже до сложных задач об извлечении корней и свойствах параболы. Точные науки вообще без труда давались Александру, а выполненные в его тетради решения задач служили потом пособиями для Константина.
69
11 томов учебных материалов великих князей Александра и Константина, в основном состоящих из выписок по истории, после смерти Лагарпа по его завещанию были подарены Лозаннской библиотеке.
70
72
По замыслу Екатерины II, Александр и Константин должны были быть подле нее во время торжественного путешествия в Крым в первой половине 1787 года, когда в ее свите находились дипломаты всех европейских стран и даже, частным образом, австрийский император, причем великому князю Павлу Петровичу и его супруге не разрешалось сопровождать императрицу (это был ее очередной явный знак относительно того, кому уготовано наследование престола). На возражения Павла, написавшего, что он не хочет надолго разлучаться с сыновьями, императрица прямо ответила: «Дети ваши принадлежат вам, но они принадлежат и мне, принадлежат и государству». Лишь болезнь Константина в начале января помещала мальчикам уехать вместе с бабушкой, и тогда в мае возвращавшаяся обратно Екатерина прислала приказание, чтобы оба внука отправились навстречу к ней в Москву.
73
См. подробный рассказ о поездке в письме Лагарпа к Анри Полье и Анри Моно от 6 августа 1787 года: http://lumieres.unil.ch/fiches/trans/729/