В Киликии Александр получил весть о том, что крупные силы персов сосредоточились в северной Сирии. К месту их дислокации вело два горных прохода. Македонский царь, конечно, выбрал более опасный южный проход и двинулся по прибрежной дороге через Исс.
Дарий действительно находился неподалеку от Исса, в Северной Сирии. Но он решил не дожидаться противника, а пойти ему навстречу. Однако для этого он избрал северный проход и в результате оказался за спиной у Александра. Хотя советники и рекомендовали персидскому владыке вернуться к месту предыдущей дислокации и подождать там македонян, царь видел слишком заманчивой перспективу отрезать Александра от тыла, поэтому последовал южным проходом за противником. Все эти маневры Дарий проводил с очень большим войском, которое насчитывало не только много десятков тысяч воинов, но и 200 тысяч голов скота, а также богатый и пестрый обоз, в котором были и сокровища, и семьи вельмож, включая царственную семью[12].
Для Александра Македонского выбор Дария оказался приятным сюрпризом. Не имело никакого значения, с какой стороны заходят персы. Важно было то, что, выбрав узкий проход, они сами лишили себя преимуществ, которые давало им численное превосходство (ведь в распоряжении Александра в тот момент было чуть ли не вдвое меньше войск). Узкая прибрежная дорога служила для македонян гарантией от обхода их с фланга. «Главное, – заявил Александр, – что свободные люди будут сражаться с рабами».
Основные силы персов, как и в битве на Гранике, расположились за рекой – Пинаром. Слева находилась их пехота, к ней справа примыкал корпус греческих наемников. Наконец, еще дальше, у моря, расположилась персидская конница во главе с Набарзаном. В горах, на самом краю левого фланга, Дарий разместил отряд пехотинцев, которые в решающий момент должны были напасть на фланг македонцев сверху. Общая протяженность позиций персов была таковой, что, несмотря на размещение в две линии и использование гор, их расположение было скученным. Произошло то, о чем предупреждал Александр – противник не мог использовать в полной мере свое численное преимущество.
Александр по традиции сосредоточил ударную кавалерию на правом фланге, фессалийцев он скрытно переместил с правого фланга на левый – к морю (тут командовал Парменион), еще один отряд гетайров поместил уступом назад и вполоборота направо против горного отряда персов. На правом крыле уступом вперед был расположен отряд лучников. Царь, вероятно, понимал, что слабым местом в его построении будет левый фланг и спасение стоящих тут войск будет зависеть от скорости, с которой он одолеет врага на противоположном фланге своей кавалерии. В отличие от соперника, он не отказался от личного участия в битве. Дарий же выбрал для себя укрытие позади пехоты.
Сражение складывалось не совсем так, как предполагал Александр. Он первым начал бой, приказав медленно наступать сомкнутыми рядами, чтобы не разорвалась фаланга. Подойдя на дистанцию полета стрелы, правое крыло македонян быстро устремилось на бездействовавших персов. Сокрушительная атака македонской правофланговой кавалерии, поддержанной гипаспистами, имела успех – персидская пехота была опрокинута. Но примыкавшие к ней греческие наемники ожесточенно и успешно отражали атаки македонских фалангистов. Когда же между правым наступающим крылом македонян и центром построений Александра образовался разрыв, наемники ринулись туда. В это время уже подался назад и левый фланг македонского царя – здесь фессалийцы не могли справиться с переправившейся через реку Пинар персидской кавалерией. Однако командующий этой конницей Набарзан не настолько быстро ориентировался в обстановке, как это умел делать Александр. Если бы, отбросив фессалийцев, Набарзан обратил своих всадников против центральной македонской фаланги, она, скорее всего, была бы смята с двух сторон персидской кавалерией и греческими наемниками. Но персидский военачальник замешкался. А в это время Александр продолжал двигаться в глубь персидских порядков, вероятно, поняв, что сражение может решиться в его пользу, только если ему удастся добраться до сердца армии – ставки Дария. Последний же, к несчастью для своих подданных, проявил слабость. Увидев в непосредственной близости македонских гетайров во главе с самим их монархом, «последний иранский рыцарь» поспешно ретировался. Для его армии этот поступок означал поражение. Драться без повелителя восточное воинство не желало и боялось. Персы обратились в бегство вслед за царем. Александр же таким образом получил возможность обратить свою конницу против Набарзана. Тот тоже бросился бежать. Честь воинов поддержали только греческие наемники. Им удалось пробиться в горы, многие из наемников добрались до порта в Триполисе, где их подобрали персидские корабли. Дарий III бежал с небольшим отрядом за Евфрат. Своему противнику он оставил не только обоз, но и семью – мать, жену, детей.
12
К сожалению, источники не позволяют нам назвать хотя бы приблизительное число пехотинцев и всадников в армии Дария – слишком разные данные приводят древние авторы. Одни, явно преувеличивая, пишут о 250 тысячах, другие – всего о 60-ти. В любом случае персы численно намного превосходили греков и македонцев Александра.