Позиция персов на левом фланге была слабой. Эго тем более удивительно, что именно здесь готовилась атака армии Александра. Ведь у эллинов, как и у македонян, предводитель обычно занимал место на правом фланге. Очевидно, Дарий не допускал и мысли, что эскадронам противника удастся успешно провести операцию на такой пересеченной местности. Поэтому он вывел спуда своих всадников и расположил их на побережье. Таким образом, по расчетам персов, исход сражения еще до того, как развернется атака македонян, должны были решить кавалерия на их правом фланге и засада в горах на левом.
Александр сосредоточил для атаки всю ударную кавалерию на правом фланге. Неудобная для сражения местность не очень мешала привычным к горам македонским всадникам. Царь не забыл и о своих флангах: он послал фессалийцев к морю, а отряд гетайров сосредоточил против засады персов в горах. Это наполовину сократило число всадников в его атакующих войсках. Однако Александр не отказался от своего намерения провести сражение по составленному им плану. Он хотел лишь завершить его как можно скорее. За отряд в горах можно было не беспокоиться, а вот прибрежный левый фланг рано или поздно должен был оказаться в затруднительном положении. Поэтому речь шла о том, кто из атакующих первым прорвет линию войск противника, продвинется вперед и тем самым выиграет сражение. Ослабив свой ударный отряд, Александр шел на колоссальный риск. Тем не менее он не побоялся и сам принять участие в атаке, тогда как Дарий не отважился на такой поступок.
К двум часам пополудни Александр закончил подготовку к битве. Он еще раз объехал свои войска и затем подал знак к атаке. Вся армия, за исключением слабого берегового отряда, должна была форсировать реку, а решающий удар оставался за правым флангом. Царь во главе всадников, пшаспистов и примыкающей к ним фаланги с такой силой врезался справа в ряды врага, что противостоящие ему кардаки были сразу опрокинуты и обращены в бегство[119]. Что же тем временем происходило в других местах? Корпус греческих наемников сражался с ожесточением, подогреваемым национальной враждой к македонянам, как это было некогда в битве при Херонее. Греки успешно отражали все атаки македонян. Когда атакующий фланг Александра прорвался глубоко в расположение карда-ков, произошло самое худшее из того, что могло произойти: фронт македонян был прорван, и в прорыв устремились опытные в боях греческие наемники. Не менее серьезно сложилась обстановка и на береговом фланге. Фессалийцы не могли противостоять более сильным персидским всадникам. Они были отброшены и, понеся потери, обратились в бегство. Их спасли быстрые кони. На этот раз тяжелые доспехи оказали плохую услугу персидским всадникам. То, что усиливало их боевую мощь, мешало теперь преследовать бегущего врага. Это дало возможность разбитым отрядам фессалийцев собраться и снова вступить в битву. Если бы Набарзану удалось отделаться от фессалийцев и одновременно атаковать со стороны берега македонскую фалангу с фланга и тыла, то левая часть македонской пехоты была бы раздавлена с двух сторон персидскими всадниками и греческими наемниками. Однако драгоценные минуты были упущены. Набарзан замешкался, и Александру удалось сделать то, что упустили персы.
Царь, отбросив кардаков, ворвался в расположение персов и начал атаковать их с флангов и тыла. При этом он старался найти самого Дария[120], который по традиции должен был находиться в центре, и вскоре ему это удалось. Правда, Дария охраняла конная гвардия телохранителей, но других всадников около него не было. Когда Александр с его всадниками оказались в тылу сражающихся пехотинцев, им навстречу бросились телохранители, но последние были настолько малочисленны, что их сразу же смяли. Дарий оказался в гуще битвы, и тут произошло нечто невообразимое: рыцарь спасовал перед рыцарем. Вместо того чтобы возглавить армию, руководить сражающимися греческими пехотинцами и столь успешно действующим!! береговыми отрядами, Дарий, охваченный паническим страхом, обратился в бегство. Его поступок можно назвать трусливым. Но ведь и такой превосходный воин, как Гектор, пал жертвой охватившей его во время битвы с Ахиллом паники. Дарий оставил победителю свой лагерь, свое войско и даже свою колесницу. Александр не стал его преследовать, а повернул к берегу, чтобы захватить Набарзана. Тот тоже бросился в бегство. Сопротивление персов было сломлено. Вероятно, прошло не многим более двух часов с начала сражения, так как Александр еще довольно долго, до самых сумерек, преследовал врага.