В принципе, этот гипотетический будущий автор будет прав: исчерпывающе и правдиво написать о работе нелегального разведчика сегодня практически невозможно, за исключением, разумеется, тех случаев, когда контрразведка противника смогла получить о нём самую подробную информацию. Примерно так произошло с нелегалом «Беном» – К.Т. Молодым[1], «источник» которого Гарри Хоутон, сотрудник Портлендского центра разработки подводного вооружения, был выдан польским перебежчиком Михалом Голеневским и вывел затем британскую контрразведку на резидента. В результате MИ-5 более полугода разрабатывала резидентуру «Бена», после чего как бы и подвела итоги её блистательной работы: «На суде было обнародовано заключение Королевской комиссии по делу Лонсдейла, в котором подчёркивалось, что в результате деятельности разведчиков “сколько-нибудь важных секретов в британском Адмиралтействе более не осталось”»[2].
Ну, после этого кажется, что про Конона Молодого известно всё и, соответственно, всё о его работе можно написать. Так ведь нет! Как ни старались опытнейшие британские контрразведчики, но им удалось разузнать только лишь про какую-то малую часть сделанного «Беном», в чём они сами невольно признались. В сборнике очерков «История Российской внешней разведки» приведён такой эпизод: «После ареста и доставки в Скотленд-Ярд, рассказывал Молодый, состоялся первый допрос, который проводил суперинтендант Смит. Он настойчиво добивался, чтобы разведчик сделал добровольное заявление и признался в шпионской деятельности. “Мы знаем всё, – говорил он, – что вы делали здесь за все шесть месяцев, что вы были в Англии”. На что я ответил, что это очень хорошо, так как в данном случае нет необходимости делать заявление, и добавил, что вообще-то я был в Англии шесть лет. Это его буквально потрясло, и он ушёл, не сказав ни слова»[3]. Это к тому, что в случае с Лонсдейлом англичанам только казалось, что им всё известно – а на самом деле не известно было почти ничего. Точнее, известного оказалось очень и очень мало.
Ну а наш герой, Алексей Михайлович Козлов, в общем-то, и не был в разработке контрразведки, сдавшему его предателю (об этой «личности» мы, как уже говорили, расскажем в своё время, сейчас его и упоминать не хочется) был известен лишь сам факт его существования, а на допросах «с пристрастием» – о них мы также расскажем, и очень даже подробно – полковник ни в чём не признавался. Так что в итоге противник (и даже целых семь противников!) о его работе реально ничего не узнал, а потому и наш читатель сегодня не может получить никакой конкретной информации по этой теме… Что ж, недаром девизом нелегальной разведки являются слова «Без права на славу – во славу Державы».
Как мы уже сказали, сколь это ни печально, но из всей обширной и интереснейшей биографии «Дубравина» – таков был оперативный псевдоним нашего героя – реально открыт лишь один эпизод: то, что он получил информацию о ядерных испытаниях в Южно-Африканской Республике. Ну и с этим неразрывно связаны его последующий арест и тюремное заключение. Вот уж эти «страницы биографии» Алексея Михайловича исписаны-переписаны. А что было до того? А что происходило после? Это те самые вопросы, на которые ответа практически нет…
Хотя, думается, примерно то же самое можно говорить и про большинство других ставших ныне известными разведчиков. Примеры? Пожалуйста! Герой Советского Союза Г.А. Вартанян[4] – события «Тегерана-43» и ничего более; Герой Российской Федерации Ю.А. Шевченко[5] – получение информации о грядущей «Революции гвоздик» в Португалии, которой к тому же ещё и не поверили; В.Г. Фишер, он же Рудольф Абель[6], – в общем-то, доподлинно известно лишь о его аресте в Соединённых Штатах и его пребывании в тюрьме. Список можно продолжить…
Вернёмся, однако, к тому самому гипотетическому будущему автору, далёкому нашему потомку. Пережив неизбежный приступ разочарования – мол, здесь нет ничего конкретного о боевой работе героя, – он вдруг задумается и опять возьмёт в руки старинную (по тому времени) книгу серии «ЖЗЛ» «Алексей Козлов. Преданный разведчик». И вот тут, посмотрев на это издание чуть-чуть иными глазами, он вдруг позавидует писателю, то есть мне, которому довелось встречаться и беседовать и с самим героем своей будущей книги (хотя тогда ни о какой книге ещё не думалось), и с людьми, хорошо знавшими Алексея Михайловича.
1
3
4
5
6