Кулаковский отчаянно пытался выбраться из этой судебной трясины, но все его попытки приводили только к тому, что он увязал еще глубже. И как-то так получалось, что и близкие Кулаковскому люди, пытавшиеся помочь ему, тоже соскальзывали в долговую трясину.
Так случилось с тещей Кулаковского Еленой Семеновной Лысковой, которую оговорили летом 1910 года в растрате 502 пудов хлеба, отпущенного из казны инородцам Ботурусского улуса. Похоже было, что с таким предпринимателем, как ее зять, не помогали Лыскачыа и хваленые колдовские и предска-зательские способности.
Имеется свидетельство, что 11 сентября 1910 года Кулаковский жил в доме тещи Е. С. Лысковой, расположенном на поперечной улочке, соединяющей Преображенскую и Правленскую улицы, во дворе дома Гоголева, но уже в сентябре 1910 года вместе с семьей уезжает за пределы Якутской области, в Бодайбо.
писал поэт в созданном на борту парохода по дороге на Витим стихотворении «Большая огнедышащая лодка».
«Легко разрезая кипящие струи сильной речной воды», гулко шлепая плицами, пароход медленно, но неутомимо поднимался вверх по Лене.
— Мэник тыhыынчатын тыал ыhар…[65] — говорила Евдокия Ивановна, глядя вниз на разбуженную воду. — Взятку, Алексей, однако, надо было давать…
— Мёккёуор иннигэр моhоок барар…[66] — вздыхая, ответил Кулаковский. — Утуо аат — суол баайдаа5ар ордук…[67]
Первое золото в долине реки Хомолхо открыли в июле 1846 года Петр Корнилов и Николай Окуловский, а к началу XX века в этом районе было заявлено уже почти 600 приисков.
Прокладывались дороги, соединявшие прииски с Бодайбинской резиденцией, которая выросла на берегу Витима, влившегося в русскую литературу под именем Угрюм-реки…
Золото торопило научно-технический прогресс.
Именно в Бодайбо, еще недавно называемом Дальней Тайгой, гораздо раньше, чем в Центральной России, появились первая электрическая железная дорога и первая высоковольтная электростанция, здесь впервые была применена паровая драга.
Сюда и привезла 8 октября 1910 года «большая огнедышащая лодка», принадлежавшая «Лено-Витимскому речному пароходству», М. Сибирякова, И. Базанова, Я. Немчинова, семью Кулаковских.
«Зиму 10–11 г. провел для изучения области на золотых приисках…» — заявит А. Е. Кулаковский в письме якутскому губернатору И. И. Крафту.
«Ездил на прииски, но возвратился, не дожидаясь вакансии…». — сообщит он в письме Э. К. Пекарскому
Известно, что поселились Кулаковские на Нежданинских приисках у Павла Калашникова, с которым Кулаковский учился в первых классах реального училища, но, кажется, это единственное, что известно более или менее определенно.
Трудно, очень трудно прослеживать путь одолеваемого судебными исками поэта.
Уже 10 марта 1911 года все учреждения от Чурапчи до Юрьевского получили телеграмму полицейского урядника Котлевского с просьбой указать местонахождение подрядчиков Д. Обутова, Е. Николаева, И. Михайлова, С. Дьячковского, Л. Фадеева, А. Кулаковского, Г. Сивцева.
13 марта из Бодайбо ушла ответная телеграмма в Якутск, что Кулаковский выбыл с приисков к месту приписки в Боту-русскую управу.
21 марта 1911 года датирована телеграмма областного управления начальнику округа с просьбой подтвердить, состоит ли подрядчиком исправления Якутско-Охотской линии инородец А. Е. Кулаковский, ходатайствующий о выдаче свидетельства на покупку пяти ведер спирта для рабочих.
Завершить необходимые исправления на линии, видимо, не удалось, потому что 11 мая 1911 года подрядчику А. Е. Кулаковскому под расписку была объявлена телеграмма начальника Иркутского почтово-телеграфного округа Р. Ю. Зонненбурга по поводу строительства зданий для учреждений. А. Е. Кулаковского обязывали к 20 мая дать расписку в желании или нежелании доканчивать работы.