Возглавил ее Василий Васильевич Никифоров, тот самый, в пьесе которого Алексей Елисеевич Кулаковский сыграл главную роль в 1906 году.
В ответ на требование НКВД РСФСР о смещении Соловьева с поста областного комиссара и назначении на эту должность К. Е. Андреевича 22 февраля 1918 года был образован областной Совет, объявивший об отделении Якутии от советской России.
Местная организация РСДРП устроила в ответ политическую стачку, выдвинувшую требования передать власть Совдепу.
Чтобы избежать беспорядков, областной Совет 28 марта арестовал всех членов исполкома Совдепа. Большевики ушли в подполье. Скоро за открытую большевистскую агитацию был арестован и Максим Аммосов.
21 марта 1918 года Областное земское собрание заочно пятнадцатью голосами против четырех избрало Кулаковского уполномоченным земства по Верхоянскому уезду
Кулаковский получил персональное приглашение сыграть в новой якутской пьесе Никифорова.
Однако Алексей Елисеевич от участия в пьесе уклонился.
«Можно задать вопрос, а не продолжал ли Кулаковский работать комиссаром «Областного совета» в селе Булун? — патетически спрашивал Г. П. Башарин, и сам же отвечал себе: — Нет, не продолжал. Уже летом 1918 года на Булуне начал работать М. Калугин в качестве комиссара низовья реки Лены. 10 ноября того же года он представил областному комиссару Соловьеву обширный доклад об экономическом и политическом положении севера Якутии. В этом докладе Калугин обвинил Кулаковского в бездействии с самого начала его назначения, то есть с августа 1917 года, в уклонении от исполнения своих обязанностей, приказов и распоряжений «Областного совета». Говоря о развале работы, он пишет: «…а уполномоченный якутского губернского земства г. Кулаковский, который должен бы был устроить это дело, продолжает делать никому не нужные поездки по колымским и якутским (округам), уклоняясь таким образом от своих обязанностей и возложив их на других».
Впрочем, были и другие причины, обусловившие исчезновение Кулаковского еще из пролога «земской» пьесы…
28 мая 1918 года из Иркутска выступил экспедиционный отряд под командованием Апполинария Сигизмундовича Рыдзинского, костяк которого составляла польская рота. В Качуге поляки погрузились на пароходы и баржи и продолжили свой путь к Якутску по реке. 23 июня отряд прибыл в Витим, откуда командир направил в Якутск ультиматум. Соловьев и Никифоров отказались подчиниться, и 1 июля 1918 года Якутск был взят штурмом[104].
Рыдзинский провел в городе ряд расстрелов и наложил контрибуцию на население в размере полутора миллионов рублей.
Не трудно представить, что чувствовал, как ощущал себя Алексей Елисеевич Кулаковский летом 1918 года.
Стоял полярный день. Солнце не заходило ни днем ни ночью.
Шла летняя путина. Темно-синие омули толпились с громоздящимися, как молодые бычки, многопудовыми тайменями.
Все было как в поэме А. Е. Кулаковского:
Но 6 июля 1918 года из Якутска вышел пароход «Лена» с вооруженным отрядом на борту. Перед возглавлявшими отряд комиссарами П. П. Кочневым и А. Акуловским была поставлена задача: установить в Булуне советскую власть и собрать с жителей контрибуцию.
Так комиссары и поступили.
Приехав в Булун, они арестовали милицию и местную власть, реквизировали продовольственные товары и конфисковали у местных жителей более десяти тысяч песцовых шкур, не считая другого личного имущества булунцев.
По злой иронии нашествие отряда П. П. Кочнева совпало с другим страшным бедствием. Со 2 по 14 июля Верхоянский улус постигло беспримерное по размерам наводнение, буквально опустошившее и улус, и город Верхоянск, жители которого едва успели уйти в горы. Но имущество — склады продуктов, масса скота — погибло, а дома и юрты были снесены или испорчены…
104
Любопытно, что в обозе отряда А. С. Рыдзинского прибыл в Якутск и Платон Слепцов (Платон Ойуунский).