Происходящее как-то поразительно точно напоминало картину, нарисованную Кулаковским в «Дарах реки»:
Как явствует из показаний комиссара-большевика Акуловского, в Булуне они не нашли уполномоченного земства по Верхоянскому уезду Кулаковского.
«По приезде моем в с. Булун комиссара Винокурова и Верхоянского Окружного комиссара Кулаковского в Булуне я не застал, — показывал Акуловский на допросе. — Кулаковский скрылся, а Винокуров находился на песках… Делопроизводство комиссара Кулаковского мною было принято от письмоводителя Д. И. Слепцова, ныне живущего в Якутске»…
Куда скрылся Кулаковский, догадаться нетрудно, если вспомнить, что наводнение началось за четыре дня до выхода из Якутска парохода «Лена» и Алексей Елисеевич Кулаковский о падении Якутска и готовящемся походе на Булун знать не мог, а вот о наводнении уже был наслышан.
Из сохранившихся документов явствует, что Кулаковский летом 1918 года «имел у себя 40 000 р. наличных денег. Можно было г. Кулаковскому, спасшему более 10 000 руб. денег, жить на Омолое[105] до установления санного пути и заботиться подряжением грузов, и вовремя придвинул груз, и может быть спас свой округ от голодовки».
Видимо, узнав о наводнении, Алексей Елисеевич взял десять тысяч рублей из имевшихся в наличии 40 тысяч рублей и отправился в пострадавшие районы[106]. Как именно организовывал он помощь, мы не знаем, но что-то Кулаковский, очевидно, сумел сделать, если все-таки «спас свой округ от голодовки».
Спасая других, Кулаковский спасся и сам от большевистской расправы.
Все-таки он был самым главным представителем антибольшевистского Якутского областного совета, объявившего о своей независимости, и расстрелять его могли, так сказать, по должности…
Еще одно доказательство тому, что Кулаковский покинул Булун, не зная ничего о приближающейся на пароходе «Лена» опасности, мы находим в письме М. Калугина от 26 октября 1918 года, в котором тот пишет Кулаковскому: «Что касается Ваших рукописей, то таковых я совершенно не видел и не знаю, где они находились, но насколько я слышал, они также отправлены в Якутск».
Рукописи свои Алексей Елисеевич считал самым главным своим имуществом и конечно же, если бы бежал от красных, обязательно захватил бы их с собой.
Но он не бежал, просто выезжал в район, пострадавший от наводнения, и естественно, что не стал подвергать рукописи ненужному риску…
Власть поляков-большевиков продержалась в Якутске чуть больше месяца.
23 июля в Омске было создано Временное Сибирское правительство и власть Совдепа пала в Сибири от Урала до Дальнего Востока.
Наводить порядки в Якутии отправили поручика Михаила Ильича Гордеева. 5 августа он предъявил ультиматум Якутского Совдепа и 31 августа 1918 года власть в Якутске снова вернулась к Василию Николаевичу Соловьеву, ставшему теперь управляющим Якутской области Временного Сибирского правительства.
Около трехсот активистов советского движения были заключены в тюрьму. Многих из них (в том числе и вилюйского ученика Кулаковского Исидора Никифоровича Барахова) вывезли в Иркутск, многих — расстреляли.
По всей области создавались инородческие управы во главе с улусными головами в улусах и князьками в наслегах. В Якутске создали Якутский национальный комитет. Во главе его встал старый знакомый Кулаковского — председатель Якутской областной земской управы Василий Васильевич Никифоров.
105
Река на севере Якутии, текущая вдоль хребта Куляр и впадающая двумя протоками в губу Борхая моря Лаптевых.
106
Если бы А. Е. Кулаковский бежал от большевиков, он, очевидно, попытался бы спасти от разграбления все казенные деньги и не стал бы ограничиваться спасением только четвертой части их.