Выбрать главу

Любопытные детали к этому рассказу прибавляет Торник. Оказывается, императорская чета благосклонно относилась к занятиям философией и риторикой, но категорически возражала против увлечения дочери «грамматикой» и главным образом поэзией. Имеются в виду, конечно, произведения античных поэтов, описывавших «пылающих страстью богов, обесчещенных девушек, похищенных юношей»; такая поэзия «опасна для мужчин и зловредна для женщин и девушек». Однако Анна, несмотря на запрет родителей, тайно обучалась грамматике и поэзии у евнуха из дворцовых слуг, а после замужества продолжала свои занятия уже открыто[27].

Не будем гадать о том, какую позицию занимала Анна в многочисленных дворцовых интригах, на которые она глухо намекает в «Алексиаде», и как отражались на ней отношения отца с матерью, далеко не идеальные, судя по сообщениям Никиты Хониата и Зонары[28]. В изображении писательницы Алексей и Ирина были любящими супругами, а сама она преданной дочерью.

О себе Анна сообщает мало, в «Алексиаде» она скорее заинтересованный рассказчик, чем действующее лицо. Только в двух случаях она принимает активное участие в событиях. В 1105 г. она вместе с сестрами тайно вышла из дворца, чтобы посмотреть на позорную казнь заговорщиков Анемадов. Оказавшись не в силах вынести страшное зрелище, Анна просит мать заступиться за заговорщиков перед Алексеем (XII, 6, стр. 332—333). Вторично Анна появляется на страницах «Алексиады» уже зрелой 35-летней женщиной, когда она у ложа умирающего отца облегчает его последние страдания и утешает скорбящую мать (XV, 11, стр. 426 и сл.).

Смерть отца стала переломным моментом в судьбе Анны. Драматические события начались уже у постели умирающего императора. Картина последних дней жизни Алексея, которую рисует Анна, выдержана в идиллических тонах. Безутешная супруга императора не может найти себе места от горя, любящие дочери Анна, Мария и Евдокия успокаивают мать и т. д. Лишь мимоходом упоминает писательница о своем брате {15} Иоанне, явившемся во дворец, когда Алексей уже находился в агонии.

На то, что в действительности происходило в те дни, бросают свет сообщения других писателей, главным образом Зонары и Никиты Хониата[29].

При дворе действовали две партии: императрицы Ирины (к ней, по-видимому, примыкал ее сын Андроник[30]), стремившейся обеспечить власть за Анной и ее мужем Никифором Вриеннием, и партия пользовавшегося покровительством Алексея Иоанна, который привлек на свою сторону брата Исаака. Решающая битва развернулась в покоях умирающего императора. Враждующие партии буквально вырывали друг у друга корону, обстановка накалилась до предела, и вопрос о престолонаследии решали минуты. Этим и объясняются быстрые и решительные действия Иоанна, который, не дожидаясь смерти отца, занял Большой дворец и провозгласил себя императором. Так у власти оказался сын Алексея Иоанн, а не Анна или Никифор[31].

Не истек и год после смерти отца, как Анна предпринимает новую попытку добиться власти[32]. Был составлен заговор с целью убить Иоанна и посадить на престол Никифора Вриенния. И хотя все было хорошо подготовлено, переворот не удался, так как в последний момент дезертировал сам претендент на трон Никифор Вриенний. Никита Хониат со смаком описывает, в каких отборных выражениях ругала Анна мужа за слабохарактерность. Хониат прямо называет Анну «главной устроительницей» (πρωτεργάτις) заговора.

На этом заканчивается придворная жизнь Анны. Иоанн не стал сурово наказывать сестру, даже возвратил ей конфискованное имущество[33], но Анне вместе с сестрой Евдокией и матерью пришлось уйти в монастырь. Вриенний же остался при дворе и, судя по рассказу самой Анны (см. Введ., 3, стр. 54), {16} играл немалую роль среди приближенных Иоанна. Сохранился составленный от имени Ирины типик константинопольского монастыря Благодатной богородицы[34], куда удалились опальные женщины[35]. Судя по этому типику, императрица-мать вместе с Анной, Марией и дочерью Анны Ириной (Евдокия ко времени составления этой части типика умерла) жили в роскошных покоях, примыкавших к монастырю. В их распоряжении находилось движимое и недвижимое имущество, им прислуживала мужская и женская челядь.

К этому периоду жизни Анны относится письмо к ней известного византийского ученого и писателя Иоанна Цеца[36], который просит у нее защиты от некоего адрианопольского еретика Цуриха. Примечателен сам по себе факт обращения к Анне одного из известнейших ученых того времени и то, что заточенная в монастырь принцесса, по мнению Цеца, может оказать ему покровительство.

Важные сведения об этой поре жизни Анны узнаем мы из монодии Торника: удалившаяся в монастырь принцесса приняла монашество только накануне смерти[37]. Но что самое интересное: вокруг Анны сгруппировался кружок философов, занятия которых она направляла и, возможно, оплачивала. По ее инициативе ученые — а среди них и знаменитый Михаил Эфесский — комментировали труды Аристотеля. Сама Анна тоже усердно занималась философией и историей, а отдыхая, «плакала над трагедиями и смеялась над комедиями»[38].

вернуться

27

Browning, An unpublished..., р. 5 и Appendix, extract 2.

вернуться

28

См. прим. 1591.

вернуться

29

Эти сообщения ввиду их большого интереса приводятся нами в русском переводе в прим. 1591.

вернуться

30

Zon., XVIII, 24.

вернуться

31

Иного мнения придерживается Дж. Баклер (Buckler, Anna Comnena..., рр. 27—32), отмечающая, что Анна нигде в «Алексиаде» прямо не подвергает сомнению законность права Иоанна на престол. Можем прибавить, что версию о соперничестве Анны и Иоанна опровергает Торник (Browning, An unpublished..., Appendix, 3). Но Торник, безусловно, писал со слов Анны, а ей, видимо, не хотелось ухудшать и без того плохие отношения с царственным братом и гораздо выгоднее было представить себя безутешной дочерью, нежели неудачной претенденткой на престол.

вернуться

32

Nic. Chon., р. 15.

вернуться

33

Ibid., рр. 16—17.

вернуться

34

Этот монастырь, основанный Ириной Дукеной, по-видимому, находился в северо-западной части города (Janin, La géographie..., р. 196 sq.).

вернуться

35

ММ, V, рр. 327—391. Интересующая нас часть типика (рр. 382—391) представляет собой позднейшее дополнение к основному тексту, составленному еще до 1111 г. Датировка «до 1118 г.», предложенная издателями для всего типика, является ошибочной (см. Пападимитриу, Феодор Продром, стр. 142 и сл.). Неверно датирует дополнение к типику временем после 1138 г. Р. Жанен (Janin, La géographie..., рр. 197—198). Дополнение, как и основной текст, составлено от имени Ирины, которая умерла до 1138 г.

вернуться

36

«Ioannis Tzetzae epistolae», рр. 45—46. Письмо Анне датируется между апрелем 1146 и мартом 1147 г. (см. Giske, De Ioannis Tzetzae scriptis..., рр. 7—8).

вернуться

37

Browning, An unpublished..., p. 6 sq.

вернуться

38

Ibid., Appendix, 4.