Этот кельт [131] был внесен в списки войска, но затем, чрезвычайно возгордившись своей счастливой судьбой, собрал вокруг себя значительные военные силы, в которые вошли частично его соплеменники, частично выходцы из различных других племен, и с этого времени превратился в грозного тирана. [132] В тот момент, когда ромейское владычество заколебалось, турки брали верх, а ромеи, как песок под ногами, отступали назад, Русель и напал на Ромейское государство. Русель обладал душой тирана, а тут печальное положение дел империи возбудило в нем стремление к тирании. Русель опустошил почти все восточные земли. И хотя на борьбу с ним были посланы многие полководцы, умудренные большим воинским опытом и прославившиеся мужеством, Русель взял верх над их многоопытностью. Русель то сам нападал, словно буря обрушиваясь на противника, то пользовался помощью турецких союзников. Не было возможности устоять перед его натиском: многие знатные люди оказались у него в плену, а их фаланги опрокинутыми.
В то время мой отец Алексей находился в подчинении и был младшим стратигом [133] у своего брата, которому было поручено командование и восточным и западным войском, [134] и так как дела ромеев были плохи, а варвар словно молния поражал все и вся, было решено, что замечательный муж Алексей может стать достойным противником Руселя. Император Михаил назначил его стратигом-автократором. [135] Алексей призвал на помощь всю силу своего разума и приобретенный за короткое время немалый опыт военачальника и воина. Благодаря большому трудолюбию и живому уму он достиг вершин военного искусства, сравнявшись с такими людьми, как знаменитый римлянин Эмилий Сципион и карфагенянин Ганнибал. [136] А ведь Алексей был очень молодой и, как говорится, «первой брадой опушенный». Немного дней потребовалось ему, чтобы захватить Руселя, подобно безудержному потоку нахлынувшего на ромейские земли, и привести в порядок восточные дела. Ведь он быстро соображал, что ему нужно делать, и еще быстрее осуществлял задуманное.
О том, каким образом Алексей захватил Руселя, подробно рассказывает кесарь во второй книге своей «Истории», [137] я же затрону эти события лишь в той мере, в какой необходимо для моего повествования.
2. Как раз в это время из внутренних стран Востока явился с огромным войском варвар Тутах [138] с целью опустошить ромейские земли. Русель же, терпя поражение от стратопедарха, сдавал одну крепость за другой; предводительствуя большим войском, имея великолепно вооруженных воинов, он значительно уступал моему отцу Алексею в находчивости и решил поэтому прибегнуть к следующему. [139] В конце концов, оказавшись в совершенно отчаянном положении, он встречается с Тутахом, домогается его дружбы и умоляет стать союзником.
Однако стратопедарх Алексей предпринимает на это ответный маневр: он еще быстрее располагает к себе варвара и привлекает его на свою сторону речами, дарами и всевозможными ухищрениями. Да, он был более, чем кто-либо другой, находчив и способен отыскать выход из затруднительного положения. Самым действенным способом расположить к себе варваров, говоря в общих чертах, оказался следующий: «Твой султан [140] и мой император, – передал Алексей, – дружны между собой. Этот же варвар Русель поднимает руку на них обоих и является злейшим врагом того и другого. Совершая постоянные набеги на владения императора, он понемногу захватывает какие-то части ромейской территории и в то же время отнимает у Персидской державы те земли, которые могли бы у нее сохраниться. [141] Русель во всем действует искусно: сейчас он запугивает меня твоим войском, [142] а затем при удобном случае устранит меня и, почувствовав себя в безопасности, повернет в другую сторону и поднимет руку на тебя. Если ты послушаешь меня, то когда к тебе вновь явится Русель, схвати его и за большое вознаграждение пришли ко мне в оковах. От этого, – продолжал Алексей, – ты будешь иметь тройную выгоду: во-первых, получишь столько денег, сколько никто никогда не получал, во-вторых, завоюешь расположение самодержца, благодаря чему достигнешь вершин счастья, а в-третьих, султан будет очень доволен, так как избавится от могущественного врага, который выступал как против ромеев, так и против турок».
131
Под названием «кельты» (так же как и «латиняне») Анна, аналогично другим византийским авторам, подразумевает вообще «людей с Запада».
132
Слово тиран (τύραννος), как и производные от него, используются Анной и другими византийскими писателями чаще всего в значении «мятежник», «узурпатор», «домогающийся власти» (по отношению к внутренним или внешним врагам империи). Ср. Buckler,
133
134
Имеется в виду второй сын Анны Далассины Исаак Комнин, о котором Анна неоднократно упоминает в дальнейшем. Алексей участвовал в походе Исаака против турок, когда произошел мятеж Руселя и Исаак попал в плен к туркам (Nic. Br., II, 3–5; ср. прим. 32). По сообщению Вриенния, незадолго до этого похода Михаил Дука назначил Исаака доместиком восточных схол (о западных Никифор ничего не говорит).
Р. Гийан (Guilland,
135
136
Эта фраза представляет определенные трудности для понимания. В нашем переводе мы с явным насилием над правилами греческого языка переводим οἷος в значение οἷον «как». Некоторые переводчики (Шопен, Доуэс) толкуют эту фразу следующим образом: «В военном опыте Алексей достиг вершин, свойственных лучшим римлянам, таким, как Эмилий Сципион, Ганнибал». Но тогда карфагенянин Ганнибал оказывается римлянином.
137
Следующий рассказ Анны (I, 2–4) представляет собой часто дословное переложение «Истории» Никифора (Nic. Br., II, 21–35).
139
140
Должно быть, имеется в виду великий султан Мелик-Шах (1072–1092), сын и наследник Алп-Арслана (см. «Encyclopédie de L’Islam», III, рр. 225–226).
141
Для этой фразы предлагался ряд конъектур: παρέλεσθαι вм. περιγενέσθαι (Шопен), κἀκείνης вм. κἀκείνῃ (Райффершайд), περιποιεῖσθαι вм. περιγενέσθαι, или τὴν Περσίδα вм. τῆς Περσίδος (см. Bury,
142
В тексте непонятное παρασκιάζων διὰ τῆς σῆς δυναμέως. Райффершайд предлагает читать περισκιάζων, Бьюри (Bury,