Таким образом, Альфред Нобель был очевидцем всего того важного, что в ту переломную эпоху воздействовало на ход истории. Он находился в самом центре исторического процесса, но не говорил о том, что он видел, ни слова, оставался молчаливым наблюдателем — все письма, которые он писал во время своих странствий разным людям, были всего лишь письмами в высшей степени умного и исключительно одарённого молодого человека. Он по-прежнему оставался болезненным, мечтательным, немного обеспокоенным. Его письма выражали его стремление к одиночеству. Кажется, будто он молча накапливает знания и идеи, которые послужат ему потом. Позже он вернётся туда, где побывал, и будет там творить, изобретать, снова и снова сталкиваясь с проблемами и неудачами. Но пока он молчал.
Есть ещё одно тёмное пятно, о котором мы не можем сказать ничего определённого из-за молчания Нобеля.
В Париже он встретил женщину, которую полюбил, но их роман длился недолго и закончился смертью этой таинственной возлюбленной.
Эта незнакомка, несомненно, самая очаровательная тайна, связанная с Нобелем. Он вспоминал о ней, о её красоте и доброте, о своём, как он сам выражался, «головокружительном» счастье. Вот как он пишет об этом в своей поэме:
Её смерть причинила Нобелю жесточайшую боль, и потому он принял решение жить подобно «одинокому отшельнику в безумном мире», который желает посвятить свою жизнь достойным делам. «С этого дня, — добавляет он, — я больше не нуждаюсь в удовольствиях толп и начинаю изучать великую книгу природы, чтобы понять то, что в ней написано, и извлечь из неё средство, которое могло бы излечить мою боль».
«Одинокий отшельник…» Кажется, этот плеоназм встретится у Альфреда Нобеля ещё раз в одном из писем, когда ему будет около сорока лет…
Есть ли нужда в попытках выяснить, имела ли место эта идиллия на самом деле, или она существовала лишь в фантазии Нобеля? Некоторым людям, близко знавшим Нобеля, эта история казалась слишком красивой и неправдоподобной. Хотя вряд ли можно утверждать, что Нобель был склонен к выдумкам, эта грустная история очень напоминает сюжеты тех книг, которыми он зачитывался. Его беспокойный, тревожный характер, всепоглощающая романтичность, склонность к мечтательности, возникшие ещё в детстве, возможная самоидентификация с Шелли — всё это вполне могло быть причиной возникновения подобной фантазии.
В этом случае мы должны говорить об обыкновенном юношеском фантазме, который возникает тогда, когда различие между иллюзорным и реальным ещё не осознаётся. Склонные к. меланхолии люди иногда позволяют появляться подобным фантазмам — о повсеместности этого явления свидетельствует вся литература того времени[5]. Многочисленные образы мёртвых или спящих девушек, которых можно принять за мёртвых, наводняют сказки и поэмы того времени. Спящая Красавица и особенно Брунгильда вновь подводят нас к теме тождества рождения и смерти.
Этот мотив, тесно связанный с древними легендами и с северными мифами, очень часто встречался в любимых книгах Нобеля и, сильно окрашенный в меланхолические тона, постепенно запечатлевался в его сознании.
Получается, что мёртвая невеста — это только фантазия? Конечно, это не более чем догадка, предположение. Но разве инженер и изобретатель не является «фантазёром», который умеет изменять мир, воплощая в нём свои мечты и сновидения? Различие между безвольным мифоманом и изобретателем как раз в том и состоит, что воля последнего может заставить мечту «длиться дольше, чем ночь».
Исходя из этого, становится понятной сила идеалов Альфреда Нобеля; и действительно, если он стремился реализовать то, о чём он мечтал, в области химии, то почему бы ему не хотеть сделать того же и со своими пацифистскими идеалами? Нобель долго оставался в Париже во время своего путешествия, совершенствуя свои познания в лаборатории профессора Пелуза[6]. И там он встретил Асканио Собреро (1812–1888), ученика Пелуза и фон Либиха[7].
5
У Новалиса, как напоминает нам Жильбер Дюран, тема трагической гибели молодой возлюбленной тесно связана с мотивом обратимости колыбели и могилы. Следует помнить, что кладбище, это излюбленное в фантастическом романтизме место действия, носит греческое по происхождению название, которое обозначает «свадебная комната», что авторам той эпохи было хорошо известно. Таким образом, связь между этими двумя понятиями действительно существует.
6
Т. Ж. Пелуз (1807–1867) открыл нитриты и синтезировал органические кислоты путём гидролиза.
7
Ю. фон Либих (1803–1873) усовершенствовал методы анализа органических соединений, а также нотацию для записи радикалов, начиная с цианитов, фульминатов и бензойной кислоты, выделил титан и изобрёл хлороформ. Он был одним из создателей агрохимии и автором теории минерального питания растений.