– Но я совсем не люблю гольф, – протестовала Конни.
– Дело не в этом, Ма, а в том, чтобы дать жизни еще один шанс. Тебе всего семьдесят два, и, по сегодняшним меркам, ты еще совсем не старая. Папа бы не хотел видеть тебя такой, сидящей безвылазно дома.
– Прошу прощения, мисс, – сказала Конни с наигранным возмущением. – Вы назвали вашу мать тряпкой?
– Разумеется, ты не тряпка, – мягко возразила Ким, – но все же, Ма, посмотри на себя: одна дома, день за днем. Когда ты последний раз куда-то выходила? Хотя бы просто посмотреть шоу или фильм с кем-нибудь из друзей? Ты застряла в этой дыре, и пора тебя вытаскивать. В жизни должно быть нечто большее!
В этот момент Конни пришло еще одно сообщение с GreyingDater. На этот раз это был нигерийский принц, сообщающий, что он бы хотел оставить ей наследство, и, если она будет так любезна направить ему все свои банковские реквизиты, он немедленно переведет ей наличные. Святые угодники, ну за какую дремучую идиотку эти мошенники ее принимали?
Она даже не стала читать дальше и, с отвращением отбросив от себя айпад, направилась на кухню, чтобы сделать себе кружечку горячего чая. Пусть Ким сколько угодно читает ей лекции про «снова полюбить жизнь», но с нее хватит этих хамов и дураков, которые пытаются с ней связаться. К тому же, если ей комфортно дома с самой собой, что с этим не так?
Держа кружку в руках, она вернулась в гостиную и включила телевизор. Ничего интересного, только скучные мыльные оперы, которые она не смотрела. Она взглянула на часы: пробило только семь, и это был великолепный, теплый, солнечный весенний вечер. Рановато идти спать. Тогда чем же ей занять себя?
Дом казался еще более пустым, когда Ким уходила. Одному богу известно, когда она вернется снова, – возможно, под утро. Ким часто уходила из дома чуть свет, потом сразу после работы где-то зависала и появлялась дома уже после полуночи. Иногда Конни виделась с дочерью раз в день, только когда они сталкивались на лестнице глубокой ночью: Конни шла в туалет на первый этаж, а Ким только плелась домой, сильно шатаясь от количества выпитого. Дочь, даже не переодеваясь, падала лицом вниз на кровать, спала пару часов, затем вскакивала с кровати в шесть и снова впрягалась в ту же упряжку.
Так и не найдя ничего интересного, Конни выключила телевизор и откинула от себя пульт подальше на диван. Конечно, всегда можно было позвонить Бетти, ее подруге, спросить, не хочет ли она прогуляться или, может, заскочить на бокал вина, чтобы поболтать. Но Бетти все чаще измученно отвечала: «Ты же знаешь, я рабочая лошадка, я не могу все бросить посреди недели и встретиться, завтра на работу. Может, лучше в выходные? Я не буду такой уставшей».
Честное слово, можно было подумать, что эта женщина управляет Евросоюзом вместе с Урсулой фон дер Ляйен, а не волонтерствует на местной благотворительной ярмарке.
Конни бы с радостью и сама вышла на работу, не только из-за денег, но еще и чтобы как-то коротать дни, которые теперь казались ей невыносимо долгими. Когда Джек был жив, она работала официанткой в отеле Flynns в городе. Она проработала там несколько десятилетий, как и многие другие преданные сотрудники, и обожала каждый день, проведенный на работе. Не такие уж большие деньги, но неплохие чаевые и отличные коллеги. Конни любила иногда выходить из отеля, чтобы поболтать и посмеяться с сослуживцами. Бывало ощущение, что тебе платят просто за то, что ты зависаешь с друзьями, а не выполняешь какие-то задачи.
Но пару лет назад отель продали. Конни и ее друзей сократили, и это разбило всем сердце. Никого не волновало, что сотрудники, которые проработали в этом заведении столько лет, остались ни с чем. У них была чисто символическая прощальная вечеринка перед тем, как двери отеля навсегда закрылись, кажется, это был один из самых грустных дней в ее жизни, за исключением дня похорон Джека.
Разумеется, она пыталась найти работу где-то еще, пусть даже на полставки пару раз в неделю, хоть что-то. Но ей грубо дали понять, что она уже давно вышла из трудоспособного возраста, так что это был конец.
«Вот она я, – думала она с грустью, – одна дома с чайником чая и упаковкой Jaffa Cakes[9] в ожидании бесконечно долгой ночи впереди, и мне совершенно нечем заняться, кроме как смотреть глупые телепрограммы и пересматривать старые выпуски. То же, что я делала и вчера ночью, и позавчера ночью». И чего ей было ждать весь остаток недели? Похода за продуктами в выходные? Веселуха, как выражалась Ким, закатывая глаза.