На самом деле Эндрю было наплевать на придурков Каафи. Такие кретины изначально обречены, и рациональное функционирование естественного отбора обусловило их выбраковку из стада, ну а то, что ночами вытворяли с их задницами в тюремных джунглях сокамерники, нисколько его не волновало. Сострадание не значилось в списке его душевных качеств; больше того, он находил забавным то, что смазливые, нежные молодые сомалийцы подвергались групповому насилию. На самом деле все это освобождение заключенных было затеяно только ради того, чтобы потянуть время, выиграть часа три, дать возможность средствам массовой информации занять свои места, и тогда заключительный акт будет разыгрываться в лучшее эфирное время на глазах у всего земного шара.
Он задумался на мгновение — а тем временем величественный лайнер подрулил к концу взлетно-посадочной полосы и развернулся, ориентируясь вдоль длинной ленты бетона, — и наконец занялся той головоломкой, которую представлял собой Эндрю Никс.
Идеи, отвлеченные понятия, устремления, побудительные причины — все это оставалось для него туманным. Он не понимал, что такое государство, нация, его нисколько не волновали «американские интересы», а правительство для него являлось лишь некой сущностью, которая не позволила кадрам убийства Усамы попасть в выпуски теленовостей.
Игра для него была всем. Она стояла на первом месте. Игра предлагала структурные рамки, набор правил, нарастающую литанию удовлетворенных ожиданий, уровень за уровнем, и так до кульминации, и в ней заключался весь смысл. Неужели этого так никто и не понял? Ну же, козлы, я хочу увидеть кульминацию, кадры убийства, когда боец «Морских котиков» всаживает два куска свинца, летящих со скоростью три тысячи футов в секунду, в известную всему миру рожу Главного террориста, и тот судорожно дергается назад в моментально возникшем облаке плазмы и мозгового вещества. Я хочу увидеть его закатывающиеся глаза, превращающиеся в одни белки, за долю секунды до того, как у него подгибаются колени, и он успевает увидеть собственные мозги, украсившие стены и потолок. Но нет. Мы вдруг стали такими деликатными. Вы нарушили правила игры. Вы закрутили величайший сюжет со времен Второй мировой войны, потребовали нашего внимания, а, когда наступила кульминация, вы жеманно отвели глаза, козлы. Вы — долбаные онанисты. Вы нарушили правила игры.
Ну как он мог сказать имаму: «Эй, чувак, я только что преобразовал торговый центр «Америка» в величайшую многоуровневую интернет-игру. Она будет поддерживать одновременно тысячи игроков, которые смогут действовать заодно, но также и друг против друга, воспроизводя полномасштабные боевые действия в реальном месте. Игроки смогут быть мною или героем-спецназовцем, который меня заваливает, и я готов поспорить, что поразительно большое количество предпочтет сыграть за меня. Я создаю сцены для новой игры. Вместо того, чтобы использовать сгенерированные компьютером образы и звуки, я стану первым, кто задействует картинки и звуки реальной кровавой бойни, происходящей в реальном месте и в реальном времени, с реальными действующими лицами, настоящей жизнью и смертью. Какие сюжеты! Чудодейственные ошибки, бесстрашные мамаши, педики-официанты, ценою собственной жизни спасающие клиентов, подростки-убийцы, целеустремленный, хотя и безнадежно помешанный имам, Махир, убивший Санта-Клауса, — ничего лучше не может и быть!
Уверен, что это обеспечит реализм, отсутствующий в других играх и в моем мире, единственном, до которого мне есть дело, единственном, в котором я преуспел, единственном, где я нашел уважение, преданность, любовь и свой идеал, а именно, бессмертие. Нет, речь идет о чем-то большем: это божественность. И они это поймут, поколения игроков, которые впитают созданную мной культуру, станут ее героями и злодеями. Итак — неужели я сумасшедший? Все это есть на диске. Лучшая в истории стрельба от первого лица. Переправь этот диск в «Викиликс», и мир будет потрясен. Стрельба от первого лица как произведение искусства, подобное «Одиссее» или «Войне и миру». У меня не только хватило воображения все задумать, я нашел волю это осуществить. А мне нет еще и двадцати пяти».
Однако имаму ни за что не понять тот парадокс, что, если искусство является созиданием, оно также должно быть и разрушением. Поэтому Эндрю решил остановиться на отговорке, которая удовлетворяла большинство людей и в которую отчасти даже верил он сам.
— Я с детства любил все ломать, — сказал он, не столько чтобы что-либо объяснить, сколько чтобы просто положить конец разговору. — Это такое же человеческое устремление, как похоть, алчность или страх. Ты только задумайся. Определенная крохотная часть человечества испокон веку испытывает жажду уничтожения, настолько глубокую и непреодолимую, что, должно быть, это обусловлено где-то на хромосомном уровне. Ген разрушения. ДНК теории анархизма. Может быть, Аллах, а может быть, Великий волшебник из страны Оз, не знаю, кто там на самом деле прячется за занавесом, он в каждом поколении бросает несколько семян, из которых вырастаем мы, прирожденные крушители всего и вся, потому что он знает, что кто-то должен разнести к черту весь этот мусор, чтобы кто-то другой смог начать сначала и отстроить все заново, найдя себе занятие на понедельник. Ибо в противном случае чем бы мы занимались весь день напролет, год за годом? Изготавливали часы с кукушкой?[51]
51
Один из героев известного английского фильма «Третий человек», роль которого исполняет Орсон Уэллс, произносит следующую реплику, ставшую знаменитой: «Вот Италия — тридцать лет ею заправляло семейство Борджиа, войны, ужас, смерть, кровопролитие. Но страна породила Микеланджело, Леонардо да Винчи, Возрождение. А в Швейцарии братская любовь — пятьсот лет демократии и мира, и что она создала? Часы с кукушкой».