Однако цельное пространство эпилога не стало подтверждением столь же цельного, равновесного единения двух противоположных, но дополняющих друг друга историографических традиций. В самом деле, эпилог так же, как и все сочинение, если не разваливается надвое, то уж, во всяком случае, раздваивается. При этом каждая половина — рассчитываю на это — «думает» о половине недостающей196. И все-таки где искать точку их естественного соединения? Что и кто соединит их? Опять-таки: от человеческой деятельности — к деятельному человеку. Два только что названных контрнаправленных движения исторического познания, конечно же, осуществлены в предмете этого познания, но также и в самом историческом самосознании. Иначе говоря, в авторско-читательском восприятии предмета. И это не субъективизм, а вполне соответствует объективной природе исторического знания: антикварно-описательного и злободневно-поучительного одновременно. Но именно с такой установки и было начато исследование. Однако начато как с догматического установления. Но по ходу исследовательского дела эта почти тривиальная догма обернулась проблемой, представшей в нетривиальной остроте. Вот почему скажу еще и еще: приближаюсь к кот(у— возвращаюсь к началу... Ибо не закрыть тему, а напротив, открыть и переоткрыть ее для иных исследовательских в нее проникновений и постижений — лишь в этом я вижу наибольшую услугу, какую можно было бы оказать полюбившейся за это время мне — может быть, и вам тоже? — такой удивительной вещи, какой была алхимия.
«КАКОЙ РЕЗУЛЬТАТ от алхимии, кроме дыма, пета, плача, вздохов, слов, скорби, бесчестья? Выгоды от алхимии в том, что она бедному ни разу не доставша богатства, а богатого привела к бедности, — это мы часто видели», — невзначай посетует Петрарка (Карелин, 1899, с. 75). Между тем обновляющееся средневековье и не подозревало, что именно герметическая сакральная алхимия Черной страны оказалась такой — тоже, впрочем, средневековой — колдуньей-чернокнижницей, которой суждено было поторопить самое большое чудо из чудес: так передразнить христианские Средние века, чтобы подвигнуть их стать Новым временем, так окарикатурить ортодокса, чтобы выудить из него новатора; послушника же мефистофельски распропагандировать в еретика. Самой же — навсегда остаться хулимой.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Графические символы
Знаковая символика алхимии чрезвычайно многообразна и с великим трудом поддается упорядочению. Объектом сим-волотворчества является в сущности всё: металлы и неметаллы; простые вещества и составные, сложные; чистые субстанциальные индивидуальности и смеси; квинтэссенция и акцидентальные свойства; первоматерия и Аристотелевы стихии; алхимические начала и философский камень; лабораторные вспомогательные материалы и препаративные приспособления, алхимическая посуда; технохимические приемы и операции Великого деяния, находящегося в прямой зависимости от констелляций, от знаков зодиака. Словесные символы не нашли места в данном приложении. Они рассмотрены во второй главе. Напомню лишь, что синонимия словесных символов не менее многообразна. Вот, например, вовсе не исчерпывающий перечень синонимических символов-метафор для золота: Sol — Солнце; Corpus rubeum — Пурпурное тело; Leo —Лев; Homo Senex — Зрелый муж; Lapis benedictus — Благородный камень; Filius Solis — Солнечный сын; Pater ignis — Отчий огонь; Rubeus filius — Пурпурный сын;
Lumen majus — Горний свет; Fermen-tum rubeum — Пурпурный фермент.
Привожу три таблицы символической графики (преимущественно эллинизированной греко-египетской и европейской средневековой).
Таблица I содержит графические символы — синонимы (круги, овалы, треугольники, многоугольники и другие замкнутые фигуры; прямые или кривые незамкнутые линии, очертания, похожие на буквы; простые или перечеркнутые буквы латинского алфавита). Графический материал заимствован из книги Н. А. Морозова (1909, с. 273-284), но сгруппирован, исходя из принципа символической синонимии.
Таблица II содержит наиболее важные графические символы, взятые из разных источников и относящиеся преимущественно к средневековой алхимии.
Таблица III содержит только графическую символику золота (и вариаций). Материал взят из фундаментального справочника Г. Гессмана (Gessmann, 1899, табл. XX-XXIII). Названия даны на шести языках: латинском, итальянском, немецком, французском, английском и русском.
<ЭМ—
196
Правда, вторая половина — дискуссия по диахронии — лишь намечена; но может быть домыслена читателем. Вновь отсылаю того, кто дочитал эту книгу, к диалогу великого итальянского поэта с Августином (Петрарка, 1915, с. 157-183).