Просвет — перевод...
Не провод ли он оголенный Для снятия разности потенциалов, Назначенный быть межвременным эсперанто И мыслью свободною течь,
Из века прошедшего в век настоящий Естественно перетекая?
Хотел бы в единое слово...
Взявшись за дело заделать просвет —
Иначе сказать, претворить с буквы на букву Незапамятный век на двадцатый,
Седьмым, или даже восьмым, ощущеньем почуял, Что вышло не с буквы на букву,
А с сердца на сердце...
Занести небо — в Красную книгу Вселенной, Положить ее на колени И почитывать себе в метро, едучи по кольцу. Электрическая восковая свеча:
Свет — электрический, а воск — настоящий, Прожигающий кожу ладони...
Перевожу Гермеса, но и он переводит меня. Из-водит. У-водит. При-водит.
К-себе-другому. К-нему-своему.
Пере-вожу, чтоб уютно жилось:
Мне и ему, и всем, кто меж нами.
И — снова здорово. Опять двадцать пять.
Челнок пониманья сновал и сновал Меж мною и мной, неуют разжигая...
Де-гер-ме-ти-зи-ру-ю Слово Гермеса и жест.
Купно: и то и другое.
Но... в разные стороны —
Оба — Слово и Жест.
Остается душа. А чья? Неизвестно.
Назову ее болью тоски:
Всех — друг по другу.
Данте и... музыка, искусство, философия, наука.. Исследовательский лот, едва коснувшись дна «Божественной комедии», вновь выброшен на вновь непроницаемую поверхность этого на самом-то деле поистине бездонного — безмерного — великого текста. Можно начинать сначала.
Но можно и расширить ряд сопоставлений. Пусть этим сопоставляемым станет средневековая алхимия, со-бытие которой с Дантовой «Комедией» очевидно (посмертная судьба Капоккьо и Гриффолино). Но механизм сопряжения этих двух в высшей степени значимых реальностей средневековой культуры до поры сокрыт. Попробуем сопоставить их, наведя электронную камеру-обскуру сперва на частное и «видимое» (цвет алхимического рукотворения — свет в «Комедии»), а потом на всеобщее и «слышимое» (алхимический миф — жизнь этого мифа в «Комедии»).
«Танцующая химическая формула»
Обратимся к Осипу Мандельштаму — его этюду о Данте. А именно к тем его местам, где к «Божественной комедии» применена, так сказать, фразеология точного естествознания XX века.
«Музыка и оптика образует узел вещи». Данте «мечется между примером и экспериментом»1. «Музыка здесь не извне приглашенный гость, но участник спора; а еще точнее — она способствует обмену мнений,
Сыны ДОКТРИНЫ
увязывает его, благоприятствует силлогистическому пищеварению, растягивает предпосылки и сжимает выводы... роль ее чисто химическая»2. Прочтем также: «химическая природа оркестровых звучаний», «химически реактивный оркестр»; дирижерская палочка — «танцующая химическая формула»200. «...Тембр — структурное начало, подобно щелочности или кислотности того или иного химического соединения. Колба-баллада с ее общеизвестностью разбита вдребезги. Начинается химия с ее архитектонической драмой»4. И наконец: «Дант может быть понят лишь при помощи теории квант»201.
Существенно здесь двойственное видение материи: она — и вещество и излучение сразу. Свет (цвет), звук (и то и другое — волны) и фиксированное в объеме тело — для Данте равновесное существо. Такой взгляд — алхимический взгляд. Но есть и отличие. Иерархия металлов, принятая у алхимиков, и описание свойств металлов для Данте — не самоцель. Не металлы — предмет приложения рук. Они — скорее пример; но радикально переосмысленный пример:
В горе стоит великий старец некий;
Он к Дамиате обращен спиной И к Риму, как к зерцалу, поднял веки,
Он золотой сияет головой,
А грудь и руки — серебро литое,
И дальше — медь, дотуда, где раздвой;
Затем — железо донизу простое,
Но глиняная правая плюсна,
И он на ней почил, как на устое202 («Ад», XIY 103-111).
Снята идея трансмутации. Металлы сосуществуют здесь и теперь, там и тогда — повсеместно, всегда. Намечена лишь иерархическая последовательность. А эссенция «золотости», заключенная и в железе (согласно алхимической доктрине), во внимание не принята. Но в Дантовой иерархии металлов за железом глина — самое несовершенное из сотворенного. Она и есть тот устой, на котором держится все. Металлы здесь не сами по себе. Они — аллегории железного, медного, серебряного, золотого веков и как бы уравнены в правах. Различия стерты:
«Сейчас» и «тотчас» сходствуют не боле,
Чем тот и этот случай, если им Уделено вниманье в равной доле («Ад», XXIII, 7-9).
202
Здесь и далее цит. в переводе М. Лозинского.
«Прообразом исторического события в природе служит гроза. Прообразом же отсутствия события можно считать движение часовой стрелки по циферблату. Было пять минут шестого, стало двадцать минут. Схема изменения как будто есть, на самом деле ничего не произошло. Прогресс — это движение часовой стрелки, и при всей своей бессодержательности это общее место представляет огромную опасность для самого существования истории» (Мандельштам О. Цит. соч. С. 77).
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 136.
Цит. по: Lindsay J. The origins of alchemy in Graeco-Roman Egypt. N. Y., 1970. P. 348-349.