Качества, или свойства, живут в первичной материи изначально. Этот аристотелевский постулат разделяет алхимик, хотя и существенно преобразует: сухое и влажное — качества видимые, холодное и горячее — сокровенные и могут быть поглощены первыми двумя. Они лишь при нагревании исходят из них, осуществляя себя самостоятельно.
Но алхимику с ними нечего делать. Они для него слишком общи. По этой, верно, причине земля и вода, например, переформулируются в серу и ртуть, ассимилируя в себе свойства исходных земли и воды соответственно. Серу связывают с набором видимых свойств, а ртуть — сокровенных. Первичная материя состоит из серы и Меркурия (ртути), понятых как качественные принципы, а не вещи. Аристотелевские качества живут уже незримо в потемках алхимической памяти серы и ртути.
Теперь уже то или иное соотношение серы и ртути есть неповторимое лицо металлов.
Правда, нужно еще найти механизм этого сочленения, иначе говоря, посредника-медиума. Это — алхимическая «соль», третье начало, появившееся лишь в XV веке. Она в некотором смысле и есть пятая сущность (квинтэссенция), которая может быть извлечена из каждого тела с помощью многотрудных очисток, материализуясь в наиболее деятельные части очищаемых тел. Сказанное можно свести в таблицу (Пуассон, 1914–1915, № 2–3, с. 14).
| Первичная материя (едина и неразрушима) | Сера — мужское, постоянное начало | Земля — твердое (видимое) состояние тела |
| Огонь — лучистое (сокровенное) состояние | ||
| Соль | Квинтэссенция — эфирное состояние | |
| Меркурий — женское, летучее начало | Вода — жидкое (видимое) состояние | |
| Воздух — газообразное (сокровенное) состояние |
Этот набор доктрин — лишь статический чертеж алхимической теории. Динамическая модель только угадывается — особенно после замены центральных алхимических понятий: сера — ста; ртуть — материя; соль — движение. И тогда материя отдает себя как материал для формотворчества телам-металлам. Причем этот акт материи есть следствие движения, спровоцированного силой. Так три алхимических начала получают оправдание самих себя в следующей динамической комбинации:
Начинается взаимодействие сначала принципов, а потом и веществ. Начинается «химия», конечно же, постоянно думающая о космическом устроении. И все же: «химическое взаимодействие», тайное соитие, сакральный алхимический брак с «физико-химической» подоплекой. Еще одна таблица (с. 19):
| Сера | Самец/Мужское начало | Сила | Причина |
| Меркурий | Самка/Женское начало | Материя | Предмет |
| Соль | Детеныш/Движение | Движение | Результат |
Здесь соль трактуется по-другому: как результат алхимического брака, а не как медиум рдя средостения исходных принципов. Но до окончательного изобретения технохимической процедуры еще далеко. Алхимику нужен нерукотворный образец, собственной реальностью подтверждающий теоретический образ. Это природный образец, осуществивший естественную трансмутацию в закрытых рудниках: от железа к золоту'.
Вмешательство человека может приостановить естественный процесс самопроизвольного совершенствования, если вскрыть, скажем, рудничную жилу, изменив тем самым степень природного жара (нарушив режим варки), запятнав чистоту исходных начал или привнеся еще какие-нибудь случайности.
Путь от серебра к золоту — так кажется алхимику — короче, нежели от железа к золоту. Отсюда две возможные технологии: от землистых веществ к золоту (хризопея) и к серебру (аргиропея).
Мера благородства металла определена не только соотношением в нем серы и ртути (принципов, а не вещественных серы и ртути!), но также и мерой их порчи. Поэтому очистка — фундаментальный технологический прием алхимии.
Вот, пожалуй, и вся — очень огрубленная — теоретическая схема, от которой можно переходить к алхимическому рукоделию. Правда, переход этот — всегда загадка, ибо предполагает ничем не оправданный скачок от принципа к вещи (парадокс пресуществления алхимической теории в алхимическое ремесло). Алхимия начинает вопреки, а не благодаря теории, хотя именно в теории ее же и оправдание.
Если можно говорить о том, что алхимик подражает природе, то подражает он ей лишь в принятии предпосылок собственного дела, «совпадающих» с предпосылками самой природы. Рукотворную же процедуру алхимик начинает с изобретения того, чего нет в природе: с философского камня. Получению камня и посвящен технологический регламент, разработанный алхимиком в раз и навсегда установленном виде[110].
110
Несколько иначе представляет технологию получения философского камня Берт-ло. Все тела образованы из первоматерии. Золото — цель делания. Берут сходные тела, отличающиеся лишь некоторыми качествами. Изымают особенные свойства этих тел, приводя их таким образом к первоматерии, то есть к философской ртути. Для возвращения к первоматерии пригоден любой металл. Обыкновенную ртуть, например, следует лишить ее жидкостности (текучего водного элемента). Железо — землистости, или грубого шлака (отчего природа металла «утончается»), свинец — легкоплавкости, олово — звука, обнаруживаемого, согласно Геберу, при погнутии. Ртуть, по Стефану, отнимает у олова его хруст. Когда таким образом приготовлена первая материя всех металлов, то есть ртуть философов, продолжает Бертло, остается окрасить ее с помощью серы и мышьяка. Алхимики разумели под этим сернистые металлы, всевозможные горючие тела и разные квинтэссенции. В этом смысле красящие вещества считались имеющими такой же состав. Это и был философский камень, добавляемый в виде порошка (Berthelot, 1885 [1938], с. 280–281).
Обратите внимание на жесткую связь технохимической процедуры с зодиакальными констелляциями. Сакрально значимый алхимический Космос дан в терминах ремесленной, предметно-химической процедуры. Космическая цель — предметное, практическое средство. Иное дело в астрологии: практически значимая конкретная человеческая судьба, ее завтрашний день незыблемо предопределены взаимным расположением светил. Житейская цель — астрально-духовное средство. Получается, что алхимия — это, так сказать, астрология наоборот, сопрягающаяся с последней по принципу антитетической дополнительности, складывающаяся с нею в двоящееся оккультное целое (вкупе с иными побочными сферами средневекового тайновидения). Именно это целое и противостоит каноническому средневековью, освященному официальной христианской доктриной. Ясно, что это мое наблюдение вовсе не заменяет анализа оппозиции алхимия — астрология; анализа, ждущего своего часа.