Я сижу тише воды, ниже травы в своем углу, в то время как другие девушки разнимают дерущихся, но слова революционеров находят отклик у меня в душе. Когда я девчонкой работала на заводе, происходили забастовки, права рабочих ущемлялись, их увольняли. Не хочется вспоминать, в каком положении оказывались семьи, когда закрывались заводы. Безысходность — вот к чему приводила потеря работы, будь то в Париже, Нью-Йорке или Лондоне. Люди часто голодают.[23]
Хотя я всем сердцем на стороне рабочих, я не одобряю насилие.
Анархисты выступают ярыми поборниками насилия как способа изменения социальной системы, считая, что уничтожение всех политических лидеров приведет к падению правительства. Но после падения правительства и прихода новых руководителей происходит любопытное явление: они становятся теми, против кого боролись.
И все же мне непонятно, почему мой человек в черном носит шарф красного цвета анархистов. Что это — маскировка? Или он активный анархист?
Я спрашиваю одну из девушек, почему нас везут в полицейский участок, а не в главное полицейское управление.
— Нами займутся здесь. И только тех, кто не может оставить залог или разыскивается за совершение других преступлений, отвозят в центральную тюрьму.
Кажется, нет ничего удивительного, что дождь начинает лить как раз перед тем, как мы поднимаемся по истертым каменным ступеням. Полицейский приводит нас в комнату без каких-либо излишеств, с высоким потолком и выстраивает в очередь для измерения наших физических параметров по методу Бертильона. Я знакома с системой идентификации преступников, изобретенной Альфонсом Бертильоном, когда он работал писарем в полицейской префектуре. Это система измерения человеческого тела, называемая «антропометрия». Более надежный способ — фотографирование подозреваемых, но фотография — вещь дорогая и требует времени.
После замеров девушка становится в очередь к полицейскому за конторкой, который допрашивает ее по существу обвинений.
Когда наступает моя очередь, у меня измеряют голову, ступни, два пальца, размах рук, предплечья и торс. При наличии четырнадцати различных измерений вероятность их совпадения с каким-нибудь другим человеком составляет один к почти тремстам миллионам. Это гораздо более совершенная система опознания, чем выстраивание преступников перед полицейскими, чтобы они узнали в них прежних нарушителей закона.
Еще одна новая система опознания, которой отдают предпочтение в Скотленд-Ярде, основана на том, что у людей нет одинаковых отпечатков пальцев. В 1880 году Генри Фолдс, медик из Шотландии, высказал мысль об использовании отпечатков пальцев для опознания. Фолдс случайно стал первым, кто изобличил преступника на основе этого метода. Работая в Токио, он опознал вора по отпечаткам пальцев, оставленным им на чашке. Просто невероятно. Во всей Европе пользуются системой антропометрии.
Пока меня измеряют портняжным сантиметром, я пытаюсь оценить создавшееся положение. Сердце Пулитцера бьется в том же ритме, в каком растет тираж его газеты. Оно остановится, когда тираж упадет из-за того, что его репортершу начнут ругать и высмеивать другие газеты. Особенно они будут потешаться по поводу «милорда» и его обожженного «Длинного Тома». Этот фиктивный арест не только подорвет мою карьеру, но и вызовет дикий хохот у тех представителей газетных кругов, кто спит и видит, чтобы женщина-репортер потерпела фиаско. Мне нужно выкручиваться из этой катавасии.
Первое, что меня беспокоит, — это как общаться с главным инспектором Мораном. Может быть, разоружить его своим знанием Сюрте. Его создание — история романтическая, связанная с известным вором, императором Наполеоном и первым детективным агентством. Это произошло в начале XIX века, когда было украдено ожерелье императрицы Жозефины, подаренное Наполеоном.
В то время вор Франсуа Эжен Видок отбывал срок в тюрьме. Он убедил полицию, что быстрее всего поймать вора может вор, и обязался найти ожерелье, если его простят и отпустят на свободу. Он сумел разыскать ожерелье и вернул его, за что ему разрешили создать новое полицейское агентство police de sûreté — «полицию безопасности». Он организовал сеть шпионов и доносчиков, которые проникли в криминальную среду, и привлек к работе в полиции женщин, в том числе известную Виолетту, высокооплачиваемую проститутку.
Яркий образ Видока был увековечен: он послужил прототипом безжалостного полицейского, инспектора Жавера в романе Виктора Гюго «Отверженные», криминального гения Вотрена в «Человеческой комедии» Бальзака и Огюста Дюпена в первом детективном рассказе Эдгара Аллана По «Убийство на улице Морг». После того как ушел из Сюрте, Видок открыл первое в мире частное детективное агентство.
23
Бедность, голод и права рабочих были излюбленными темами Нелли. Помимо очерковых материалов о тяжелой доле бедняков она писала и в своих книгах. В романе «Тайна Центрального парка» она описывает эпизод, как ее героиня во время посещения морга видит тело вагоновожатого, который, оказавшись без работы во время забастовки, покончил с собой, потому что голодала его семья. —