— Это типично для революционеров?
— Для России нет. Кропоткин, главный теоретик анархизма, — князь, Бакунин — сын помещика, Вера Засулич — дочь дворянина, отец Софьи Перовской был генералом. Мы считаем, что родители Перуна — крепостные, но он рано осиротел. Его взял себе некий химик, который дал ему приличное образование.
— Включая знание французского?
— Весьма вероятно. Перун тяготел к наукам и учился на химическом факультете в Санкт-Петербурге. Интерес к наукам не характерная черта молодых революционеров у нас в стране. Большинство радикалов имеют юридическое или педагогическое образование. Положение студента позволило Перуну подняться на ступеньку выше над бедностью и полуголодным существованием, что является повседневной действительностью для всех за исключением детей из богатых и дворянских семей. Нуждаясь в деньгах, он перебивался случайными заработками. Одна из его работ казалась совершенно безобидной: он ночью забирал тираж в одной типографии и доставлял его по определенному адресу, оставляя в ящике у дома. Однажды ночью его арестовали агенты третьего отделения, и в руках полиции оказались листовки, призывающие народ к восстанию и свержению правительства.
— Знал ли он, какого рода печатные материалы доставлял?
— Вероятно, нет; во всяком случае, он все отрицал на допросах после ареста.
— На допросах его пытали?
Чернов пожимает плечами:
— Я на них не присутствовал, но физическое воздействие не исключается, когда дело касается радикалов. Но как мне сказали, он стал жертвой надругательства, что иногда случается с мужчинами в тюрьме.
— Со стороны других заключенных?
— Возможно, того, кто вел допрос, — говорит он уклончиво. — В конце концов установили, что Перун был вовлечен в распространение листовок по незнанию и освобожден. Мы можем констатировать, что он был ожесточенный молодой человек.
— Ставший жертвой изнасилования ради дела революции.
— Вот именно. Многие молодые революционеры отказывались от своих убеждений, становились раскольниками, чуть ли не в религиозном смысле, претерпев такую несправедливость. Его товарищ по борьбе, Андрей, также из крепостных, в детстве поклялся мстить буржуям, после того как его любимую тетю изнасиловал помещик, избежавший наказания. Перун вступил в тайную организацию, возглавляемую Софьей и Андреем, и занялся изготовлением бомб, которыми они пытались убить царя. Одного из заговорщиков поймали, и они заподозрили, что тот не выдержит пыток и выдаст их. Они также выявили маршруты передвижения царя по улицам Санкт-Петербурга и решили арендовать магазин на улице, по которой ездил государь, сделать подкоп под мостовой, заложить взрывчатку и подорвать ее в момент проезда царской кареты. Перун также придумал ручные нитроглицериновые бомбы в виде снежков, взрывавшиеся в момент удара. Андрея арестовали. В полиции он хвастал, что через три дня царь будет убит. Начальник полиции упрашивал государя, чтобы тот в течение нескольких дней не ездил по городу, пока не будут арестованы другие заговорщики, но он не хотел давать повод для разговоров, что боится горстки молодых радикалов. Вот тогда они совершили очередное покушение на царя. Но мина под мостовой не взорвалась, и даже бомбы, которые террористы бросали по команде Софьи, не причинили вреда царю, хотя были ранены несколько человек из его охраны. Возможно, из-за многочисленных неудачных покушений сам царь уверовал в свою неуязвимость. Пренебрегая всякой осторожностью, он потребовал вернуться к тому месту, где были ранены его телохранители. Он вышел из кареты и смотрел, как раненым оказывается помощь. Подбежавший революционер бросил ему под ноги нитроглицериновую бомбу. Погибли и царь, и он сам.
— А что Перун?
— Почти всех заговорщиков арестовали и казнили, в том числе Андрея и Софью. Перуну и еще кое-кому удалось бежать во Францию, Италию и Швейцарию. Эти люди поддерживают тесные контакты с радикалами, еще действующими в России. Как вы, наверное, слышали, революционеры пытались убить Александра III.[39]
— Вы находитесь в Париже, потому что революционное движение в России поддерживают здешние радикалы?
— Нет, для этого у меня есть личные причины. — Он замолкает в раздумье, потом встает со стула, идет в другую комнату, а возвращается с фотографией женщины и двух детей, которую я видела на каминной полке. Слезы стоят в его глазах, и голос срывается, когда он показывает мне фотографию и рассказывает. — Это моя жена Наташа, сын Сергей и дочь Наталья. Они ехали в Москву в поезде, который подорвала Софья. Она считала себя образованной интеллигенткой, но не могла разобраться в расписании поездов. Тогда я служил в полиции и был приставом в Санкт-Петербурге. Жена везла детей в гости к своим родителям. В подрыве поезда участвовали семеро террористов. Пятерых арестовали и казнили после убийства царя. Одного я выследил в Швейцарии. И его настигла заслуженная кара. — Большие руки Чернова сжимаются в кулаки.
39
Одним из радикалов, казненных и покушение на Александра III, был брат Ленина. —