— Разлюбила?
— Погибла.
Исламбек откинулся на спинку сидения и умолк. Ширвани взял его за руку.
— Несчастный случай?
Исламбек снова закурил.
— В «Дикой кошке» вы говорили о чести, достоинстве беков. Отец Багиры работал у Муртузбека Кязымлы счетоводом. Однажды Муртузбек увидел Багиру. Ему за пятьдесят, а ей было семнадцать. Старый развратник воспылал к девушке страстью и послал сватов. Им ответили, что девушка помолвлена и что жених на фронте. Муртузбек не отступил. Отправил Али Мирзу на неделю в Петровск, а в его дом подослал кочи[3] с нукерами[4]. Они похитили девушку и увезли ее на дачу Муртузбека в Бильгя. И там почтенный бек обесчестил ее… Она не вынесла позора, облила себя керосином и сожгла. Умирала долго, в страшных мучениях. Извините, больше не могу…
Ширвани застонал, закрыв лицо руками.
— Когда отец вернулся из Петровска, дочь похоронили. Али Мирза пошел к Муртузбеку и сказал, что заявит властям.
— Верно! Такое преступление должно быть наказано!
— Увы! В ту же ночь в его дом ворвались кочи, убили и Али Мирзу, и двенадцатилетнего мальчика Эльчина, ранили мать. Им было приказано вырезать всю семью. Грабить-то было нечего.
— Неужели… Муртузбек?! А полиция? Что полиция?
— Станет она искать, кто убил какого-то бедняка. Муртузбек богат, уладил все без скандала.
— И что же вы, Исламбек?
— Как положено, я вынес ему приговор. И не будет мне покоя, пока не приведу его в исполнение. Перед глазами камни на могиле. Груда камней…
— Так нельзя, Исламбек. Вы молоды, нетерпеливы и только погубите себя.
— Двум смертям не бывать.
На Кубинской фаэтон остановился у небольшого двухэтажного дома, чуть выше тагиевской тюрьмы.
Алигейдар и Исламбек сошли, извозчик уехал.
— Куда теперь? — спросил поэт.
— Не знаю. Поброжу…
Словно боясь, что Исламбек исчезнет, Ширвани схватил его за плечо.
— В доме шесть комнат, а живу я один. Зачем вам искать пристанища? Поверьте, с вами мне будет не так одиноко. Оставайтесь. Мы сможем поговорить спокойно.
Карабаглы поблагодарил.
Через несколько дней Исламбек отправился искать работу. Это было трудно. Конечно, Ширвани — человек обеспеченный. Но сколько можно сидеть на чужой шее?
Прогрохотала почти пустая конка. Редкие прохожие медленно прогуливались, подолгу задерживаясь у каждой афиши.
Приказы градоначальника, постановления городской думы, распоряжения властей, обращения, призывы, театральные афиши…
Театр Бр. Маиловых. Дирекция П. И. Амираго. Сегодня, 27 апреля, в субботу СОСТОИТСЯ ВЕЧЕРОМ при участии известных артистов: г-жъ Дези-Денье, Янковской, Борской, г. г. Амираго, Добрынина, Шульгина, Юрьевского, нашумевшая по всему миру.
Музыка необычайно красива. Сюжет на редкость интересный. Все предыдущий представления «Цыганъ премьеръ» прошли с колоссальным успехом.
Начало в 8 ч. 15 м. ч.
Цены обыкновенныя. Г. г. военнослужащимъ скидка. Раненым вход бесплатный.
Завтра: утром опера-феерия
Вечером гвоздь сезона — прелестная оперетта ПОЛЬСКАЯ КРОВЬ.
Он услышал стон и шум падения. На тротуаре лежала женщина. Исламбек кинулся к ней, попытался поднять. Подошли мужчина и дама. Извинившись перед спутницей, муж-чипа надел пенсне, наклонился, пощупал пульс.
— Типичные признаки истощения. Среди рабочих дистрофия приняла катастрофические размеры. В сегодняшней ситуации трудно чем-либо помочь. Едят ячменный хлеб с листьями и отрубями. Не больше осьмушки на брата. И в супе варят траву… Так! Надо бы отправить ее в больницу, но у нас все забито. Без меня могут не принять. Знаете что, молодой человек, подгоните фаэтон, я отвезу ее сам. Кажется, приходит в себя.
Исламбек помог усадить женщину в коляску, где ее уже ждала спутница врача. Она бережно обняла больную.
Глядя им вслед, какой-то господин в демисезонном пальто заметил, небрежно попыхивая сигарой:
— Боже! Сколько хлопот из-за одной нищенки. Чем меньше их останется, тем лучше для них. Больше хлеба. Ну, этот либерал Нариманов, понятно. Но вы, прапорщик, боевой офицер…
Кровь бросилась Исламбеку в лицо.
— Лучше уходите. Вы не человек.