Тер-Габриэлян, посасывая трубку, одобрительно кивнул.
— Молодец, Нариман! Уговорить Топчибашева, чтобы он ходатайствовал за кого-нибудь, кроме себя, трудное дело. А он сумел. Мы направляем вас прямо в логово врага. По рекомендации Подшибякина и Топчибашева вы должны пристроиться к самому градоначальнику Якову Смирнову.
Джапаридзе добавил:
— Прекратить все компрометирующие царского прапорщика и георгиевского кавалера связи! Вы, товарищ баронесса, пока забудьте о газете. Если потребуется что-то особо сложное, мы переправим вам материалы через Аслана. Так что переквалифицируйтесь в монархистов! Оба дворяне и так далее. Кстати, Исламбек, продумайте версию своих разногласий с отцом и братом, приемлемую для Подшибякина и Смирнова. Вот деньги на первое время, правда, немного, и документы… Если возникнет необходимость в срочной встрече, зайдите пообедать в «Дикую кошку» и, когда будет выступать Лизабет Дюпо, подойдите к ней с бокалом вина и скажите: «За один ваш поцелуй я отдам жизнь!»
Исламбек был ошеломлен. Как, и Лизабет Дюпо? Непостижимо!
Глава XI. Бал в доме Тагиева
В доме на Горчаковской текла, казалось, обычная деловая жизнь. Но Али Марданбек правильно уловил желание хозяина. Банкет должен состояться во что бы то ни стало. И он не жалел усилий.
В ход пошла вся латынь, которую он с таким трудом усвоил в университете. «Терциум нон датур»[11], говаривал он, лично развозя приглашения наиболее именитым из приглашенных; «пэр фас эт нефас»[12] — надо собрать всех в один круг, господа, объединить в один кулак, ибо «бис дат, кви цито дат»[13].
Прежде всего, речь шла о его собственном положении председателя мусульманского национального совета. Далее, имея такого покровителя, он вполне мог рассчитывать на портфель министра иностранных дел. А это уже карьера. Воображение, опережая действительность, рисовало заманчивые поездки в Стамбул, Лондон, Париж…
И он с утра до позднего вечера носился по городу. Отпечатал и разослал тисненные золотом пригласительные билеты. Торговался с поставщиками свежей рыбы, икры, шампанского. Лично просматривал и заново составлял концертную программу. Инструктировал лакеев…
Конечно, в этой грандиозной пляске тысяч что-то перепало и ему. Но главное — весь город увидит его рядом с могучим Гаджи. Увидит и поймет, что политику делают не Мамед Эмин и этот вечно брюзжащий Ризабек, а он, Али Марданбек Топчибашев. Еще немного, и большевикам крышка. Тогда вспомнят, сколько он сделал для народа. Нужно будет расширить торговлю нефтью, хлопком, усилить приток золота! Тогда и у него появится капитал. Баку станет вольным мусульманским городом. Дальше? Дальше посмотрим.
К назначенному часу мраморный вестибюль тагиевского дворца сверкал. Мягкий ворс дорогих ковров. Сияние хрустальных люстр, повторенное в зеркалах. Швейцары в золоченных ливреях… Непривычные к этому блеску, по углам переминались с ноги на ногу кочи, готовые по знаку хозяина обнажить кинжал или пустить в ход маузер.
Сам Гаджи не утруждал себя заботами. Заложив руки за спину, чуть сутулясь, он неторопливо проходил по комнатам своего дворца. Встречал гостей Топчибашев. С неожиданной легкостью он скользил в толпе, расточал улыбки и комплименты. Небрежно, как фокусник, щелкал пальцами. Тотчас возникал слуга со стопкой коньяка на подносе. Он цедил ароматный напиток, оглядывая вестибюль с высоты второго этажа. С загадочным видом делал пометки в своей записной книжке. Кажется, он стал даже выше ростом в этот торжественный вечер.
Гаджи знал, что приглашенные по достоинству оценят прием. Именно ему отведена в этой игре роль козырного туза, и он решил одним широким жестом перетасовать всю эту колоду «валетов» и «королей», напуганных смутным временем.