— Иди ради бога, иди!
Но старик уперся и потребовал хозяйку, которая сама велела ему прийти.
— Такой кырасивый белый хазяйка…
Выглянула, кутаясь в пеньюар, заспанная Эмилия.
— Что случилось, Али Гулу?
— Да вот, ханум, пришел старывещик. Говорит, вы его звали. Врет он все. Ащи, гет![15]
— Хазяйка! Ты мине на базаре вчера сказал: «Пириходи кы нам дамой, я тибе много старый вещ дам… Пасматри на лицо, выспомни. И давай, что ты хотела пиридавать мине!»
В голосе старика было что-то знакомое. Эмилия пристально всмотрелась. И вспомнила.
— Ах, извините, даи, я только проснулась. Все из головы вылетело. Я сейчас.
Минут через пять она вынесла несколько пар брюк, старые туфли и две неношенные рубашки. Старик жадно схватил вещи, перещупал их, подергал, посмотрел ткань на свет и предложил за все рубль, уверяя, что на этой куче он заработает лишь двадцать-тридцать копеек…
Вышел уже одетый Исламбек. Заметив офицера, старик низко-низко поклонился, быстро сунул вещи в мешок и исчез.
Вскоре донесся отдаленный крик:
— Пакпаем!..
Ехать на дачу в Мардакяны Тагиев отказался. Просьбы жены не помогли. Ее он отпустил, а сам остался в городе, ждать вестей. На душе было тревожно. Впервые ему пришлось выступать вместе с Нагиевым и Асадуллаевым. Всю жизнь эти зайцы прятались за его спиной, загребая жар из его костра. И сейчас, когда самому их существованию грозила гибель, они ни на что не могли решиться. Ему, старому Гаджи, приходится заниматься всеми делами. Будто ему нужно больше, чем остальным. Да у него, Тагиева, столько миллионов, что хватило бы на покупку города.
Что будет, если к власти придут большевики? Может, стоит попытаться наладить тайный контакт с Наримановым, Шаумяном или Азизбековым? Ему не так уж много нужно. Лишь бы не трогали. Остальных — пожалуйста. Когда и как угодно. Ему наплевать. На этом деле еще и подработать можно, если взяться за дело с умом…
Гаджи недоверчиво оглядел вошедшего Топчибашева.
— Скажи честно, Али Мардан! Твои предки кто были? Умные, богатые или эти… эриванские Топчибашевы?
— К чему вы, мой благодетель? — смешался адвокат. — Я к вам всегда с открытым сердцем…
— Попробовал бы иначе. Кто тебя заметил в гимназии и сделал человеком? Я. И считаются с тобой до тех пор, пока знают, что за тобой стою я.
— К эриванским Топчибашевым я не имею никакого отношения, — Али Марданбек вытер взмокший лоб. — Я из тифлисских. А мой отец действительно кончил жизнь в нужде.
— Вот об этом я и подумал, сынок. И знаешь почему?
— Нет, мой благодетель.
— Потому, что если старого Гаджи не станет, ты со своей семьей будешь нищенствовать. Да-да! Не думай, что ты известный адвокат, председатель совета и прочее. Ты человек Тагиева! И пока за тобой я, ты персона.
Тагиев прошелся по комнате.
— Но… Нариманов умнее тебя, и в этом наша беда.
— Доктор Нариманов убежденный идеалист.
— Ай! Оставь пустые слова. Думаешь, если я позову, он не придет? Только по-умному.
— Вы хотите, чтобы я организовал переговоры с доктором, помог вам встретиться? По-моему, он относится ко мне неплохо…
— Слава аллаху, иногда голова у тебя варит.
Топчибашев поморщился.
— Ладно-ладно. Рассказывай, что там у генералов.
— Человек, которого я устроил к градоначальнику, виделся со мной и рассказал, что у них все кипит. Уточняются адреса большевиков, днями будут санкционированы самые решительные меры, вплоть до…
— Нариманова не трогать. С ним нельзя как со всеми. И инженера Азизбекова тоже. Я человек деловой, знаю цену толковым людям. От них пользы в сто раз больше, чем от твоих политиканов. Если склонить их на нашу сторону…
— Я сейчас же дам указание.
— Дай сынок, дай. Поначалу я погорячился и назвал их имена. Вот что еще… Я против арестов. Собака не залает, потеряв голову. Тебе ясно? Не хочу стелить ковры под ноги Мусы, Шамси и прочих, чтоб им легко шагалось. Возьмись-ка, Али Мардан, за дело. Пообещай Нариманову и Мешади денег, пусть они отделятся, потихоньку отойдут от этих социалистов. Передай, что я согласен на многое. Или, может, есть смысл подождать, пока Хойские с турками возьмут Баку? В любом случае надо выиграть время. Сможешь?
— Постараюсь, мой благодетель.
Часов в двенадцать к Исламбеку заглянул Ширвани.
— Иду в редакцию. Хочу предложить цикл новых стихов.
Исламбек представил Ширвани Образцовой.
— Познакомьтесь, Анна. Это мой друг — поэт Ширвани. Вам приходилось читать его стихи в переводах?