– Какой именно гонорар? – навострила уши Алиса.
Мари-Клер назвала цену сделки: на этот раз улыбнулся уже Каледин. Он о чем-то раздумывал пару секунд, но его колебания оказались недолгими.
– Вы получите это, – щелкнул он пальцами. – Я вам гарантирую.
…Писк айфона прозвучал незаметно. Катерина поднесла дисплей к глазам, и взгляд ее остановился. Связной. Он только что отдал новый приказ.
Она не может ему не подчиниться.
Один каблук ударился о другой – лезвие со свистом вылетело из сапога. Майлов стоял спереди – первый, кто подвернулся. Взвившись в воздух, как балерина, она ударила его ножом между лопаток. Урядник издал звук, похожий на свист проколотой шины, неведомым чудом оставшись стоять на ногах. Уронив оба пистолета, он попытался достать рукой до раны и свалился на камни. По-солдатски печатая шаг, девушка двинулась к Алисе.
– Мне приказано тебя убить, – механически произнесла она.
– Прикажите ей остановиться! – крикнул Каледин.
Он держал на мушке затылок Мельниковой, но медлил с выстрелом. Мари-Клер схватила серебристую пыль из черепа, она дунула с ладони в сторону зомби, Катя не повернула головы. Ее глаза зажглись огнем.
– Я не могу, – задергалась мамбо. – Видишь, она меня не слушает… Девушка сделала круговое движение обеими руками, как карточный фокусник, – в обеих ладонях разом появились лезвия острых кинжалов.
– Стреляй в меня! – закричала она. – Прошу, скорее!
Каледин нажал на курок, целясь в голову зомби – пистолет дал сухую осечку. Алиса подняла револьвер – обе руки тряслись, в барабане осталась одна пуля. Катя приближалась – она старалась двигаться медленнее, но приказ полностью овладел ее мозгом. Девушка ощущала наслаждение от предстоящего убийства и пира… вкушения того, что находится в черепе.
– Стреляй, твою мать! – завизжала Мельникова, оскалив рот.
Она замахнулась кинжалом – палец Алисы дернулся назад. Револьвер ахнул, окутавшись очень элегантным, даже в чем-то гламурным облачком дыма.
На месте левого глаза зомби образовалась черная яма – изнутри полились тонкие струйки рома. Серая кожа расползалась, превращаясь в ошметки.
– Спасибо… – в голосе Кати Мельниковой звучало счастье.
Череп треснул, когда ее голова ударилась о мостовую. Сзади, в отчаянии царапая ногтями морщинистое лицо, разрыдалась мамбо Мари-Клер…
Глава восьмая
Полночь мессии
(Заброшенная фабрика, джунгли у Гонаива)
Связной не ждал приезда Сандова. Ему было безразлично, почему тот не смог прилететь в Порт-о-Пренс. Какая разница? Сандова он знал давно, еще с юношеских лет. Взял в подельники по простой причине – без его помощи с документами никак не обойтись. Разумеется, не за красивые глаза. Обер-камергер не был подвержен сентиментальности и всегда брал деньги с друга детства. Пользу он приносил немалую – Сандов чувствовал себя в Кремле как рыба в воде и отлично знал, кто из министров охотнее поставит подпись под нужной бумагой. Конечно, можно было самому дать взятку через МИД и получить диппаспорт… но после выхода полиции на Червинскую (а связной был уверен, что ее личность выяснят) у взяткобравца появятся вопросы… подельник обычно их не задает.
Выгода есть и в другом: от партнера легко избавиться, не испытывая угрызений совести. Он сказал Сандову, что открыл тайну… ту, ради которой оба они когда-то вступили в секту Хабельского… как воскрешать покойников. Тот клюнул на наживку, стоило лишь предъявить воскресшую из мертвых дочку профессора. Обер-камергер был уверен – связной мечтает поднять из гроба Наполеона, Пушкина и остальных… для пущего тщеславия и понтов. Вот дурак-то. Сам же Сандов желал использовать вуду настолько примитивно, что слезы от смеха на глаза наворачивались. Когда любимый сенбернарчик государев сдохнет, провести ритуал и оживить, а неуловимого купца Ивушкина в Лондоне извести смертной мукой с помощью куклы. Царь-батюшка, по мнению обер-камергера, такую верность оценит, назначив Сандова третьим соправителем – тоже цезарем, а то и августом, чем черт не шутит. В Византии, откуда Русь крещение восприняла, однажды на троне сразу пять императоров сидело102 – и ничего, друг друга не помяли.
102
Такой случай имел место во время правления в Византии императорской династии Лакапинов, в период с 920 по 932 г.